L: изменить мир
Шрифт:
— Папа! Люди погибают от вируса. Что ты должен делать?
Грустно улыбаясь решимости дочери, он погладил ее по голове.
— Ты права. Никогда не упускай из виду то, что ты обязан сделать. Я часто говорю это тебе, верно?
— Папа, я еду с тобой! — заявила девочка.
— Маки, там, куда я направляюсь, сейчас очень опасно. Ты возвращаешься в Японию.
— Ты же знаешь, я пообещала маме заботиться о тебе после ее смерти. Это та вещь, которую я должна сделать.
L 23. Судьба
— Ваш заказ, Рюзаки. Сегодня у нас кoтoтoи-данго[2] из Mукодзима[3]… — Ватари, шутливо изображая официанта, вкатил тележку в комнату и остановился, поняв, что что-то не так. Сладости, которые L обычно поглощал в один присест, нетронутой горкой высились на столе.
— Что-то случилось, Рюзаки?
Тетрадь Смерти, которая должна была надежно храниться под замком, лежала открытой перед L. Детектив пристально смотрел на нее.
— Наша борьба с Кирой еще не закончена. Уже погибло слишком много людей. — L поднял Тетрадь Смерти, держа ее за угол двумя пальцами, и указал на открытую страницу. — И это будет последнее имя, записанное здесь.
Л. Лоулайт мирно умрет от сердечного приступа через двадцать три дня с момента создания этой записи.
Настоящее имя детектива — известное только ему и Ватари — было твердо и четко выведено его собственной рукой.
Верный помощник L собирался что-то сказать, но промолчал и прикрыл глаза, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. Он готов был принять любое решение L, каким бы оно ни было, и поддержит его во всем. Еще в 1987 году, впервые встретив восьмилетнего детектива, Ватари твердо решил поступать именно так. Маленький мальчик тогда не допустил начала Третьей мировой войны, раскрыв поставившее в тупик полицию и спецслужбы дело о серии взрывов в Винчестере.
Ватари было хорошо известно, что действия L основываются только на тщательно проанализированных фактах и объективном просчитывании каждого последующего шага. И если детектив пришёл к выводу, что остался всего один возможный ход, чтобы поставить противнику мат, он совершил его без колебаний, даже ценой собственной жизни. В то же время, L прекрасно понимал, что его деятельность спасла бесконечное количество жизней. (А если это звучит излишне эмоционально, то можно сказать, что бесконечное количество людей были спасены им от преждевременной смерти).
И сейчас выбор своей судьбы полностью находился в руках L. Как Ватари мог возражать? К тому же, запись, сделанная в Тетради Смерти, не могла быть обращена вспять независимо от того, что кто-то скажет или сделает.
Подавив свои чувства, Ватари тихо произнес:
— Значит, вам осталось двадцать три дня.
— Да, двадцать три. После этого, Ватари, вы должны будете защищать мир вместе с другими буквами.
L протянул руку за пирожным, словно гора упала с его плеч, и теперь ничто не мешало насладиться вкусом любимого лакомства.
— Я не знаю, сможет ли кто-то из них занять ваше место… — Ватари покачал головой и вздохнул.
L. В Доме Вамми эта литера символизировала собой не только лишь двенадцатую букву алфавита. Она означала также «Last one» — «последний». Единственный, кто работал один, без преемника. И еще «Lost one» — «потерянный». Ребенок, сброшенный с небес какой-то всемогущей сущностью.
С тех пор как мальчик, которому едва исполнилось восемь лет, стал известен как несравненный и непревзойденный детектив L и получил полное право взаимодействовать с полицией и спецслужбами мира, целью Дома Вамми стало найти и воспитать другого одаренного ребенка, который пошел бы по его стопам.
— Что ж, необходимо провести реструктуризацию в Вамми.
Верный спутник L стоял за вечно согнутой спиной детектива, наблюдал, как тот ест данго, и размышлял о новой эпохе, которая придет после его смерти. Ведь он исчезнет не только из этого мира, но и из жизни самого Ватари.
L 19. Уничтожение
Огромная стеклянная посудина, наполненная кубиками сахара, стояла на низком столике. L, расположившись на диване в своей обычной позе, брал рукой по одному кубику и бросал их в рот.
Напротив дивана были установлены более пятидесяти экранов. До вчерашнего дня каждый из них показывал новости из разных уголков мира, но теперь в этом уже не было нужды, и их всех выключили, кроме одного.
Сейчас там шла какая-то японская «сенсационная» передача о громких разводах знаменитостей. L повернулся к монитору только тогда, когда трансляцию прервали из-за экстренной пресс-конференции столичного полицейского департамента. После нескольких вступительных слов от начальника полиции, к микрофону подошел Ягами Соичиро.
— Мы рады сообщить, что дело о массовых убийствах преступников закрыто. Стоявший за этим человек, известный под именем Кира, больше никогда не совершит ни одного преступления.
Конференц-зал возбуждённо загудел, со всех сторон раздались вопросы.
— Это значит, что вы арестовали его? Или Кира мертв?
— Можете объяснить, как Кира убивал своих жертв?
— Ответьте на вопрос!
Никак не комментируя эту сенсационную новость, Ягами Соичиро покинул наполненный шумом конференц-зал под шквал вопросов журналистов.
На лице L не отразилось ни единой эмоции.
— Значит Кира… нет. Лайт мертв, — раздался голос позади детектива.
Никто бы не услышал этих слов, даже если бы в комнате находились другие люди. L, не шевелясь, продолжал смотреть на экран.
Причудливый нечеловеческий силуэт возник в дверях, бросая на пол кривую тень. Только шинигами, бог смерти, для которого стены не помеха, мог пройти в этот номер, не потревожив систему безопасности.
— Тетрадь Смерти, принесенная тобой в этот мир…