Чтение онлайн

Как бы они ни трудились в саду Бруклин-Холла, он так зарос и пострадал от дождя и ветра, что у Плам больше не было сил ухаживать за ним. Даже во время войны Плезанс отказывалась сажать овощи вместо бордюра, а цветы плохо переносили неустойчивую ветреную погоду.

Ни один из ее нынешних постоянных жильцов не проявлял ни малейшей склонности помочь ей хоть в чем-то или хотя бы выгулять собак. Оставалось просить бойскаутов выполнять мелкую работу, но они не отличали сорняков от сортовых цветов, над которыми тряслась Плам. Приходилось постоянно объяснять, что выдергивать, что оставлять. Они так утомляли ее, что она решила просто пройтись граблями по дорожке, прежде чем свалится без сил и насмерть всех перепугает.

Садоводство – тяжкий труд, когда тебе никто не помогает. Новый садовник, мистер Лок, который привел в порядок огород, не снисходил до сада, отказываясь ухаживать за «модными штучками», как он это называл. Поэтому, если она хочет, чтобы у нее были цветы и душистые многолетние растения, придется самой их выращивать.

Плам любила свои маки, флоксы, аквилегии, пионы, люпины, хебе и розы. Они наполняли дом благоуханием и красками, хотя любовалась всем этим она одна, с тех пор, как Глория ее бросила.

Плам никем ее не заменила. Просто наняла двух приходящих помощниц из Сауэртуайта, старательных, но безынициативных.

После первого письма с сообщением о том, что она попала под тяжелую руку Эйвис Блант, письма от Глории приходили все реже. Бедная Глория не знала, куда деваться. О Грегори она не упоминала. Вообще Глория была на удивление сдержанной, что совсем на нее не похоже.

Плам написала ей о лондонском триумфе Мадди, ставшей моделью у известного кутюрье, поскольку чувствовала, что девушки не слишком много общаются. Грег совсем исчез со сцены, а Мадди писала редко и неохотно.

Лучшим событием за все лето оказалась встреча с Тотти Фоксап. Они встретились за ланчем в отеле неподалеку от Рипли и тут же узнали друг друга. Смеялись, болтали, обменивались историями. И хотя бы на один день Плам почувствовала себя молодой задорной девчонкой, а не измотанной особой средних лет, брошенной мужем. Тотти была переполнена радостью по поводу свадьбы Беллы и надеждами на внуков. Плам пыталась не завидовать и хвасталась успехами Мадди в Лондоне, чтобы не ударить лицом в грязь. По пути домой она думала о том, как различаются их миры сейчас. Она возвращалась в пустой дом, а Тотти – к Хью и семье.

Плам гадала, как бы снова собрать всех вместе, и, резко нагнувшись, ударилась глазом о жердь, к которой подвязывала дельфиниумы. Ее пронзила слепящая боль. Не успела вовремя моргнуть!

– Дьявол! – выругалась она. Глаз закрылся, из-под сомкнутых век покатились слезы, на несколько минут ослепившие ее. Плам побрела в дом, нашла в аптечке борную кислоту и безуспешно попыталась открыть глаз. Потом вспомнила, что где-то должна валяться старая глазная повязка Мадди. Приоткрыв здоровый глаз, она шарила в ящике кухонного комода среди мраморных шариков, пластинок, разбитой посуды, которую никак не склеят, канцелярских кнопок, бумаги и всякого хлама, оставшегося со времен вакки, пока не нашла повязку. Надев ее, Плам с грустью начала рассматривать свидетельства былых времен и снова плакала.

– Не будь сентиментальной дурой! – сказала она себе. – Вставай и иди работать. Подумаешь, царапина!

Следующие несколько дней жгучая боль не унималась, и она уже подумывала пойти к новому доктору Армитиджу, сменившему доктора Ганна, когда в стране появилась национальная служба здравоохранения и медицина стала бесплатной. Но вскоре передумала, поскольку была уверена, что бедного молодого человека осаждают толпы народа, одолеваемого разными хворями. Кому-то нужно не только лекарство, но и очки, и новые зубы или удаление миндалин.

Только когда перед здоровым глазом все стало расплываться, Плам все же решила, что разумно было бы узнать, почему ничего не проходит.

Она пошла в город, чувствуя себя Джоном Сильвером в этой глазной повязке. Бедная Мадди! Теперь Плам понимала, каково ей приходилось в детстве!

Палм сидела в приемной, чувствуя себя мошенницей, пока не подошла ее очередь. Только доктор оказался не молодым, недавно получившим диплом человеком, а бывшим военным врачом примерно ее возраста. Он внимательно посмотрел на нее и глазную повязку, после чего посветил в больной глаз фонариком.

– С чего вы вообразили, миссис, что глаз заживет сам?! – рявкнул он.

– Это всего лишь царапина. Но очень болит, – шмыгнула она носом.

– Вы поцарапали роговицу, занесли инфекцию, которая проникла в другой глаз, глупая женщина, – по-военному отчеканил доктор.

– Не смейте называть меня глупой женщиной! – вскрикнула Плам. – Я всего лишь пыталась привести в порядок сад.

И тут Плам разразилась слезами.

– Давайте померим температуру… повышенная, можно не сомневаться. Немедленно в глазную больницу!

Похоже, этот человек привык отдавать приказы!

– Но это в Бредфорде, а у меня времени нет! Нужно заботиться о жильцах, – запротестовала Плам, чувствуя, что ей становится хуже.

– Миссис Белфилд, я уверен, что у вас много важных дел, но речь идет о необходимости спасти ваше зрение, так что лучше немедленно отправляться в больницу и приниматься за лечение. Я достаточно ясно выразился?

– Да, доктор, – всхлипнула она, чувствуя себя полнейшей идиоткой. – Просто я одна управляю пансионом. А кто присмотрит за лошадьми и собаками?

Боже, но вдруг она ослепнет?

– Закройте пансион. Посмотрите на себя – вы просто с ног валитесь. Нужно срочно принимать меры.

Видя ее отчаяние, он смягчился.

– Вы так издерганы, что несчастные случаи неминуемы. Моя жена однажды уронила на ногу садовые вилы. Она была слишком занята, чтобы как следует обработать рану, и дело кончилось плохо.

– Но сейчас она здорова? – уточнила Плам.

– К сожалению, умерла три года назад, после того, как я сменил работу.