Чтение онлайн

– Не волнуйся, – прошептал Грег. – Тебе не придется работать с этой старой коровой. Но, может, ты поедешь к миссис Плам? Ты что-нибудь от нее получала?

– Почти ничего, Грег, с тех пор, как Мадди уехала. Думаю, она ужасно с тобой поступила, а я не смогла видеть ее жестокость… Я вдруг поняла, что мне не хочется там оставаться.

– Значит, ты поступила правильно, – кивнул он. – Мы что-нибудь придумаем. Ты вся промокла и выглядишь такой несчастной… но мне нравится твоя короткая стрижка.

От его улыбки у нее внутри все перевернулось. Глория поспешно сняла пальто, чтобы он увидел ее красивую блузку и скромную юбку, а также кардиган, который сама связала зимой. Она хотела выглядеть неприметной, аккуратной и благоразумной, достаточно старомодной, чтобы Грегу захотелось ее защитить.

Она пила чай, пока не настало время обеда, и тогда Грег повел ее в славное кафе на углу, со скатертями в клетку, где подавали жареную рыбу с картофелем.

– Я тут подумал… помнишь Чарли? Чарли Афтона? Возможно, его мать даст тебе место. У нее добрая душа, и если уж она не сможет помочь, уж не знаю, кто тогда и сможет.

– Но у меня нет рекомендаций, – пробормотала Глория.

– Ничего страшного. Я в хороших отношениях с Беатти Афтон. Она поверит моему слову.

– О, Грег, как мне тебя благодарить?!

Глория одарила его одной из своих победоносных улыбок.

– Мы всегда полагались на тебя в хостеле. Теперь до тебя просто так рукой не достанешь! Женился? – спросила она, подмигивая, но сердце тревожно забилось. А если он обручен?

– Нет! Нет времени для свадебных колоколов… особенно после… ну ты знаешь! Нужно делать деньги. Вести бизнес. Больше я не хочу получать по зубам!

– Ты правильно делаешь, – сочувственно кивнула Глория. – Она тебя недостойна.

– А как насчет того фотографа… в Бредфорде, кажется? – спросил он, меняя тему.

– Я послала его. Мы никогда друг другу не подходили, – отмахнулась Глория.

– Ты и я… все одно и то же. Но еще уйма времени, прежде чем усесться у камина в шлепанцах и с трубкой, – рассмеялся Грег, хотя глаза остались грустными.

Глория улыбнулась. Сердце ее радостно подскочило. Первый раунд она выиграла!

Родители Афтона принадлежали методистской церкви, полностью отреклись от алкоголя и вели строгую жизнь, но приняли ее радушно. Они жили в большом каменном доме между Лидсом и Харрогитом. Беатти Афтон заседала во многих комитетах и в совете Темпренс-отеля, где останавливались трезвенники – бизнесмены, священники и даже бродяги. Там всегда требовалась прислуга, и по рекомендации миссис Афтон Глория уже через пару дней совмещала должности горничной, официантки и рабочей лошади. Управляющий и его жена по фамилии Хантли были людьми суровыми и педантичными. Как и на всех прошлых местах, обязанности были довольно скучными: сменить белье, убрать помещение и всегда быть под рукой. Клиенты в основном были людьми респектабельными, трезвыми и руки не распускали, но все равно приходилось постоянно быть настороже, чтобы не заработать выговор от мистера Хантли.

Иногда по воскресным вечерам проводились песнопения, и Глория с ее сильным чистым голосом оказалась желанным добавлением к хору. Но самой большой радостью было то, что отель находился недалеко от офиса Грега, и тот в качестве друга семьи постоянно забегал к Афтонам на огонек. Однажды, когда Глорию уговорили спеть соло, она заметила, как Грег с интересом на нее поглядывает.

Большую часть свободного времени у Грега отнимали гонки. Он и Чарли были помешаны на машинах. Она заставляла себя смотреть гонки, если они проходили поблизости. Но трудно было изображать заядлую болельщицу, стоя в холодной грязи в старых ботинках и макинтоше, и вопить от восторга, когда они пролетали мимо, разбрызгивая воду и грязь. Дрожать от холода и извозиться в грязи – не слишком удачное времяпрепровождение по субботам, но позже, когда она заканчивала разносить чай, друзья приезжали и увозили ее в паб, за несколько миль от дома, где гонщики выпускали пар с компанией девчонок, смотревших на них как на свою собственность.

Как-то днем танцевали все, кроме Глории, чувствовавшей себя неловко в обыденной одежде. Модные девицы носили брюки, короткие меховые жакеты, красивые ботинки и шелковые шарфы на головах, но по вечерам часто переодевались в платья с облегающими лифами и широкими юбками и надевали туфли на высоких каблуках. Они вертелись вокруг гонщиков, выбирая наиболее талантливых. Ее же они игнорировали. Глория не принадлежала к их кругу.

Она наблюдала за танцующими, когда перед ней возник Грег:

– Хочешь покружиться? – спросил он, потянув ее за собой.

– Хотелось бы мне выглядеть как они, – вздохнула она, кивнув в сторону девушек в широких юбках. – У меня не слишком много модной одежды.

И тут Грег, к ее изумлению, вытащил бумажник.

– Пойди купи себе что-нибудь, может, развеселишься? Ты много работаешь. Пора хоть чем-то себя вознаградить. Ты это заслужила.

Глория сдерживала желание выхватить банкноты из рук Грега, но он быстро сунул деньги ей в руку:

– Спасибо, ты настоящий джентльмен.

У нее как раз осталось время, чтобы обежать магазины, пока они не закрылись. Она нашла кружевную блузку и красивую широкую сборчатую юбку. Это уже прогресс!

Она хитро улыбнулась. Теперь Грег думает о ней не как о подружке Мадди, а как о бедной Глории, которой требуется помощь.

Грег терял бдительность, становился мягче, и она сделает все, чтобы и дальше обращать на себя его внимание. Сейчас они словно играют роли в пьесе. Он – принц, спаситель Золушки, и она постарается, чтобы туфелька оказалась ей впору, когда настанет время…

Впервые в жизни Глория чувствовала себя в безопасности. Чистой. Заключенной в кокон доброты незнакомых людей, принимавших ее за милое, нетребовательное несчастное создание, подругу детства Грега, нуждающуюся в христианском милосердии. Она платила за такое отношение честным трудом и преданностью, но церковные дела ее не интересовали, да и Грег никак не был с ними связан, разве что дружил с Чарли Афтоном.

Судя по всему, его первой и единственной любовью теперь были деньги. Это успокаивало его раненую гордость, да и царствование Мадди уже отодвинулось в прошлое, и скоро настанет время, когда Глория сделает свой ход.