Чтение онлайн

— Бен, Триша получила ответы на те вопросы, которые мы тогда задавали: насчет аборигенов и воды?

— Насколько я знаю, нет. — Облако с трудом обрел голос. Он предполагал, что на Полупечке не обойдется без потерь, но половина земного года спокойной работы притупила его готовность. — Я постараюсь узнать. Держитесь. И нам очень жаль. Не знаю, что тут сказать, чтобы не звучало как в «Поллианне»1, но вы знаете, что мы чувствуем.

— Мы знаем.

— Думаю, — продолжал Бен еще мягче, — вы знаете и почему я послал с вами вторую пару водителей.

Это не было вопросом. Бен, тонкий и хрупкий уроженец колонии с половинной силой тяжести, редко вспоминал о пользе мускульной силы, но он был реалистом.

— Угу. Спасибо. Не беспокойся. Эрни, твоя смена. Нам еще предстоит кое-что узнать на горячем севере.

Солнце должно было показаться через пару тысяч километров или около того. Температура повысилась, хотя основные потоки ветров над поверхностью несли холод с темной стороны; турбулентные потоки перемешивали поверхностный слой с верхними слоями, которые нагревало не только солнце, но и сжатие при потере высоты. Доминик время от времени способствовал росту благополучия Эрни, упрямо пытаясь предсказывать погоду, но даже при его оптимизме версии прогнозов становились Слишком многочисленными. Зато появился и новый мотив для предсказаний: им удалось установить еще один из спусковых механизмов оползней. Внезапный порыв горячего или холодного — двести-триста градусов по Кельвину1 — ветра вызывал растрескивание скал от перепада температур. К счастью, трещины никогда не уходили слишком глубоко, но и тонкие скалывающиеся слои породы могли представлять опасность, тем более если осколки оказывались достаточно мелкими и разлетались в стороны. Они уже не раз попадали в цистерну, и приходилось делать остановки для тщательного осмотра, но пока все обошлось мелкими вмятинами. Единственное попадание в «Энни» вовсе не оставило следа, возможно, потому, что ради лучшей тяги ей нарастили порядочно лишней массы.

Они обнаруживали и огибали лужи неизвестной жидкости, но, по мере того как небо впереди светлело, лужи становились обширнее и попадались чаще. «Энни» избегала их, хотя «Студень» на обратном пути, по-видимому, перебирался вброд. Белая корка на его протекторах и на нижней части корпуса состояла в основном из криолита — натриево-алюминиевой соли плавиковой кислоты, которую аборигены земной Гренландии считают особым видом льда, потому что она плавится на сальном светильнике.

Теперь уже почти не вызывало сомнений, что или, вернее, кто направлял танкер к дому. Доминик успел сравнить судьбу его водителя с судьбой своей жены, но никому не высказывал своих соображений. Прежде всего оставалось неясным как. Переплетение растительных побегов могло оказаться системой дистанционного управления: растения этого мира, несомненно, излучали и воспринимали микроволны. Может быть, на борту все-таки не было разумного существа. Это предположение согласовывалось с фактом, что аборигены немедленно зарегистрировали запущенные несколько месяцев назад спутники и направили к ним сигнальные лучи. Нанотрубки в тканях организмов Полупечки могли служить проводниками ионов металла и антеннами помимо многих, многих иных целей. Все настоятельнее напрашивалось предположение, что источником сигналов были действительно живые существа. И может быть, одна из девочек…

Нет. Не думать об этом. Что бы с ними ни случилось, все произошло очень быстро — этому, по крайней мере, можно поверить — и почти наверняка с обеими сразу.

И все же, наверное, можно не шарахаться от луж, тем более что экспедиция направлялась на горячий север, так что все, что намерзнет сейчас на машину, очень скоро растает. Ник озвучил это предположение. Пэм немедленно наложила на него вето:

— Откуда нам знать, какой они глубины?

— А зачем нам знать? Мы можем и вплавь. Плотность у нас всего вдвое больше, чем у воды.

— Мы-то проплывем, а сможем ли при этом перетянуть прицеп?

Ник не нашел что возразить, и они по-прежнему держались твердой, хотя порой и шаткой почвы. Двое других мужчин не приняли участия в споре.

Когда они впервые увидели краешек солнца, скуку развеяло новое приключение. Они прокладывали путь сквозь заросли, похожие на рощу цереусов, какие уже встречались Нику и Эрни. Иногда растения стояли слишком густо, чтобы прицеп мог проехать между ними, и водителю при всем желании ничего не оставалось, как протискиваться, пригибая к земле, а иногда и полностью обламывая стволы. «Энни» оставляла за собой отчетливый след, но не это беспокоило ее экипаж в первую очередь.

Позже — тогда на это не было времени — Ник порадовался, что в этот раз не выдал прогноза погоды. Без малейшего предупреждения машину встряхнул порыв ветра, гораздо сильнее всех, что они испытывали до сих пор. Трубчатые стебли окружавших их растений сгибались и обламывались.

И вспыхивали, хотя молний не было. Несколько минут «Энни» ломилась напрямик сквозь огонь, уже ничего не пытаясь объезжать. Снаружи не было свободного кислорода, но это ничего не значило: никому не хотелось думать, что могут сотворить с парафином неограниченные ресурсы здешней атмосферы. Собственно, свободного фтора здесь тоже почти не было, зато фтористые соединения могли повести себя совершенно непредсказуемо. Пэм пристроилась рядом с мужем, который вел машину. Эрни с замечательным самообладанием направлял луч с докладом об обстановке на все спутники, положение которых позволяло транслировать сообщение Гнезду. Ник выбросил одного из самых универсальных жучков и повел его параллельно цистерне с целью постоянного контроля за возможными протечками. Через несколько секунд Пэм, убедившись, что мужу помощь не нужна — он и не пытался маневрировать, — вывела второго жучка и пристроила с другой стороны.

Они оставили позади рощу и огонь, оказавшись более или менее вне опасности, через три или четыре тревожные минуты. Дул сильный встречный ветер: Ник предположил, что пожар создал мощный восходящий поток и на место поднимающегося воздуха со всех сторон устремились воздушные течения. Эрни поленился спорить, тем более что выигрыша не предвиделось, и двое остальных сочли эту теорию приемлемой.

Отъехав от края пожара на несколько сотен метров, «Свечка» и «Энни» остановились, и экипаж с помощью жучков произвел неторопливый и скрупулезный осмотр корпусов. За свой тягач не слишком беспокоились: о серьезном повреждении они узнали бы почти мгновенно. А вот малейшая протечка цистерны — другое дело. Предполагалось, что аборигены сумеют по прибытии сгрузить парафин. Им всеми доступными способами объяснили, что это такое, и они, надо думать, позаботились о том, чтобы не упустить ни капли драгоценного водорода. Да и по поводу первого груза жалоб не поступало.

Но никто еще не пытался установить, как влияет сам парафин на местные организмы. Представлялось вполне вероятным, что для живых организмов Полупечки водородные соединения примерно так же полезны, как сравнимые концентрации фтористых — для земных. К тому же молекулярный вес многих соединений был достаточно высок, чтобы они могли исчезнуть в местной атмосфере, — конечно, ветер быстро перемешает их с воздухом и унесет, но сами по себе они никуда не денутся.

Напомнив обо всем этом Бену, путешественники запросили совета. Что, если они все-таки найдут течь, даже самую крохотную: возвращаться ли им, хотя бы до той ши-роты горячего севера, где парафин снова застынет?

— Я поспрашиваю народ, — только и смог ответить координатор после короткого раздумья. — Вы пока продолжайте осмотр и сообщайте, как дела. А мы будем исходить из худшего.

— Худшее — это что, на ваш взгляд? — поинтересовался Эрни.

— Если течь окажется настолько велика, что не останется надежды доставить груз к месту назначения. В этом случае решать будет легко, но надеюсь, дело обстоит иначе.

Команда разделяла его надежды, но их следовало подкрепить.

Под цистерной и рядом с нею виднелись пятна жидкости, но такие же были и возле тягача, и в нескольких метрах в стороне. Оснований подозревать в них углеводород не было, потому что лужицы не спешили испаряться или вступать в реакцию с очень горячим уже воздухом, однако несколько минут за ними внимательно наблюдали, особенно за теми, что стояли под цистерной. Потом Ник предложил отвести машины на сотню метров дальше, на сухой участок, и подождать еще несколько минут.

Капели не было. Новых луж не собиралось. Кажется, ничего не текло. Об этом доложили Облаку. У него, или у кого-то еще, хватило времени подумать, и последовал ответ:

— Осмотрите цистерну всюду, куда можно забраться, на предмет мельчайших трещин, даже если из них не течет. Помните о трещинке в «Студне».

— Что такое со «Студнем»? — спросили два голоса разом.

— Разве я не говорил? Да, помнится, тогда возникли новые вопросы, и не на все еще нашлись ответы. Но мы, кажется, уже поняли, что случилось. Охладитель, который не должен был позволить парафину выкипеть, когда вокруг станет по-настоящему жарко, работал на совесть, а вот когда жидкость выкачали — аборигены, надо думать, — цистерна, естественно, наполнилась местным воздухом. Какой-то его компонент — возможно, серный ангидрид — застыл изморозью на катушке и изолировал ее, так что воздух с обычной для тех мест температурой — градусов восемьсот-девятьсот по Кельвину, в зависимости от погоды, — проник внутрь и вошел в соприкосновение с задним стеклом кабины. Оно оказалось слишком толстым.