Чтение онлайн

От этих слов в висках девочки шумно застучала кровь.

Неловкие пальцы Мирабель дрожали, когда она натягивала неудобные туфли ей на ноги и разглаживала складки на рукавах нового платья. Потом она заглянула ей в глаза и решительно сказала:

– Пойдем. Давай покажем Эльзе, как замечательно ты выглядишь.

Они вошли в спальню. Новые туфли громко стучали по полу. Эльза сидела на кровати и плакала, уткнувшись в носовой платок. Плечи ее дрожали. Увидев девочку, она сунула платок под подушку. На губах ее появилась улыбка, и на своем отрывистом английском она сказала:

– Ох, какая же ты красивая! Очень, очень красивая!

Эльза протянула к ней руки и подала знак подойти поближе.

Хлопнула передняя дверь. Шаги по половицам, скрип ступеней. Глухие мужские голоса внизу.

Эльза порывисто прижала ее к себе, намочив волосы слезами.

Комната наполнилась шумом.

Девочку охватила паника – она сковывала тело и проникала в каждый уголок. Эльза отчаянно обняла ее, и она едва смогла дышать. Внутри разливался жар, а сознание отказывалось понимать происходящее. Ее тело – каждая его частичка! – упиралось, пятилось и сжималось. Сквозь заслоняющую взор защитную оболочку пробивались приглушенные звуки – плач, вопли, мольбы.

Ее тянули за руки в разные стороны, и внезапно ее ноги оторвались от земли. Она резко открыла глаза.

Ее несли по дому, вниз по лестнице и на улицу через переднюю дверь, которая, захлопнувшись, одним глухим ударом отсекла крики Эльзы. Ее несли чьи-то крепкие руки. Она прижималась лицом к жесткому сукну униформы и слышала прерывистое дыхание мужчины. Все мысли заслоняли болезненные удары в висках. Она чувствовала привкус крови на прикушенной губе, топот сапог по земле, запах лошадей… Происходящее ее убивало.

Мужчина бросил ее на гладкое кожаное сиденье, и она, ничего не видя, забилась в угол. Карета сдвинулась с места, и голова ее ударилась о дверцу. Все в ней горело и пульсировало болью. Из-под прикрытых век она, словно издалека, видела свои новые туфли, запыленные и испачканные красной грязью.

Позади, окутанный облаками пыли, остался маленький городок в пустыне. Городок, который даст ей имя – Леонора.

Прошлые месяцы прошли словно в тумане: чьи-то руки, какие-то дома, люди в униформе…

Очередное путешествие – и полицейский, отпирающий дверцу.

– Выходи, – проворчал он и сдвинул шляпу на затылок: на покрасневшей коже лба осталась светлая полоска от жесткого ободка. – Давай, детка. Мы не можем торчать тут целый день. – Он рывком поставил ее на землю.

Поваленные деревья с ободранной корой тянулись в небо вывернутыми из земли корнями, напоминающими худые скрюченные пальцы. На камнях среди редкой травы блестело битое стекло. Рядом с церковью была куча мусора: сломанные стулья, осколки кирпича в строительном растворе, раскрытые книжки с заплесневелыми переплетами. Полисмен отпустил ее руку. Во рту пересохло. Вдалеке, заглушая гулкий стук ее сердца, ревел морской прибой.

Из дверей церкви вышел священник. Одетый с головы до пят во все черное, он, казалось, плыл по дорожке, словно тень.

– Доброе утро, констебль, – с равнодушным видом сказал он.

– Доброе утро, отец Макинтайр. – Полицейский обвел взглядом брезентовые крыши и разбитые окна сиротского приюта и погладил свой круглый живот. – Да-а, циклон причинил немало бед, отче. Как вы собираетесь все это восстанавливать?

Священник вздохнул и раздраженно притопнул ногой.

– Я написал епископу. Деньги будут.

– Надеюсь, что вы не ошибаетесь. В Джералдтоне тоже досталось, но тут… – Полисмен вытер лоб и перевел взгляд на груду покореженных деревьев. – Все это пустяки по сравнению с тем, что случилось здесь. Боюсь, на вас пришелся главный удар. – Он почесал нос и на этом покончил с разговорами ни о чем. – Как бы там ни было, – сказал он, кивнув в сторону девочки, – я привез вам еще одну.

– Я вижу. – Лицо священника было бесстрастным, а тон – строгим. – Я был бы признателен, если бы впредь вы предупреждали о таких вещах. Вы говорили, что она появится здесь не раньше чем через месяц.

Полицейский пожал плечами:

– Я тут ни при чем. Ее выставили уже из двух приемных семей. Всех бесило, что она не разговаривает. Я целую неделю ношусь с ней.

Она с трудом сглотнула и опустила взгляд на щебень под ногами. Жар поднимался изнутри, грозя добраться до лица.

Отец Макинтайр откашлялся и опустился на одно колено. Он осторожно приподнял пальцем ее подбородок, и их взгляды встретились. Внутренний жар стал слабеть. Лицо у него было мягкое и спокойное, брови чуть нахмурены. Он взял ее руку в свою теплую ладонь:

– Мы рады видеть тебя здесь. Ты ведь Леонора, верно?

– Это не настоящее ее имя, – вмешался полицейский и снова почесал нос. – Она получила его по названию какого-то городка в буше. Так что зовите ее, как вам нравится.

Священник не дрогнул, но губы его сжались. Он легонько сжал ее руку и улыбнулся:

– Я думаю, Леонора – очень красивое имя. Оставим его?

При попытке ответить рот девочки словно ватой наполнился. Она замерла, точно каменное изваяние. Но, в отличие от других людей, бросавших на нее холодные взгляды и недовольно вздыхавших в ответ на молчание, улыбка отца Макинтайра стала только шире. Он наклонился и так, чтобы слышала только она, сказал:

– Это хорошее место.

Она оглядела разрушенную церковь и пострадавшую от стихии территорию вокруг. Священник проследил за ее взглядом:

– Мы все поправим, Леонора. Время лечит любые раны.

Его старошотландский акцент слегка изменял слова, но он говорил так искренне, что ее горло перестало сжиматься, а плечи расслабились.

– Мы будем заботиться о тебе.

Священник выпрямился и протянул девочке руку. Ей показалось, что фигура в черном взметнулась до небес.

– Я тебе это обещаю.