Чтение онлайн

Ничего не видя, не раздумывая, Джеймс бросился вперед и схватил ее за руку в тот момент, когда она наступила на шаткий камень и тот полетел вниз, в море. Он грубо оттащил ее от пропасти и не отпускал, пока она не вытащила свою побелевшую руку из его пальцев.

В крови кипел адреналин. Джеймс плохо соображал, что произошло, знал только, что она не упала с обрыва, и до сих пор не мог в это поверить. Тяжело дыша, они уставились друг на друга. Потом глаза Леоноры скользнули в сторону розового куста.

– Что такое? – спросил он. – Что там?

Она не ответила и последовала за Джеймсом, когда он осторожно забрался под колючий куст. Тут она остановила его, схватив за руку, и показала на землю, где виднелась кучка палочек, на ней – горка листьев и лепестков, а сверху лежала небольшая птичка, серая с желтым. Одно крыло ее было неестественно вывернуто.

Леонора слегка сжала руку мальчика, на ее лице была написана мольба. Он аккуратно развел ветки.

– Я не причиню ей зла, – прошептал он и погладил птичку по свинцово-серой головке. – Это сероспинная мухоловка. У нее, похоже, сломано крыло. Подожди меня здесь.

Джеймс вылез из-под куста и вскоре вернулся с извивающимся земляным червяком в перепачканных пальцах, которого положил перед птичкой. Та наклонила голову в одну сторону, потом в другую, клюнула червяка, схватила его клювом и в три подхода проглотила.

Когда Леонора повернулась к Джеймсу, глаза ее светились благодарностью. Она робко улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ. Он никогда не улыбался и не сразу понял, что с ним произошло.

– Брезент – это все, что у нас есть, чтобы защитить спальные помещения. – Отец Макинтайр показал на полуразрушенное здание. – Это временная постройка. И, разумеется, она не позволит нам пережить зиму.

Епископ Ридли кивнул и, скорее возглавляя процессию, чем следуя вместе с ней, направился по крутому склону в сторону карликовых фруктовых деревьев.

– Сад восстановится, но на это нужно время. Некоторые деревья были вырваны с корнем. – Отец Макинтайр поддержал епископа за локоть. – Осторожно, смотрите под ноги, – сказал он, когда они переступили через яму. – Вишни перенесли ураган намного лучше…

Епископ перебил его:

– Сколько детей живет здесь?

– Двадцать восемь.

– А обслуживающего персонала?

– Три монахини и повар.

Епископ внимательно посмотрел на него:

– И вы.

– Да, и я.

Епископ, заложив руки за спину, пошел дальше. Отец Макинтайр еле сдерживался, чтобы идти рядом, настолько ему не терпелось рассказать епископу обо всем, что нужно будет сделать. В долине уже показались столбы забора фермы, и он решил не терять времени.

– В прошлом стрижка овец давала нам…

– А сколько детей… Простите, отец, я не хотел вас перебивать.

– Ничего, продолжайте, пожалуйста.

Епископ Ридли посмотрел в небо:

– А сколько детей было усыновлено?

Отец Макинтайр постарался уйти от ответа:

– Сколько? Ну, это как считать. Ведь сиротский приют был здесь и до моего прихода.

– Сколько было усыновлено при вас? – не поддался на его уловку епископ.

Отец Макинтайр вытер вспотевшую ладонь:

– Ни одного.

– Ни единого? За все это время?

– Это не вполне благополучный штат, ваше преосвященство. И времена сейчас тяжелые. Да и добраться сюда нелегко… – Он хотел, чтобы это прозвучало как аргумент, но быстро понял свою ошибку.

– Это вы точно подметили. – Епископ задумчиво приподнял брови. – Это место слишком удаленное для сиротского приюта. Вероятно, лучше использовать его для семинарии. Молодые священнослужители нуждаются в уединении. А детям нужно как раз противоположное.

Отец Макинтайр мысленно возмутился, но быстро овладел собой:

– Можно я буду с вами откровенен?

Епископ, взглянув на него с интересом, кивнул.

– Это нечто большее, чем просто сиротский приют. Для наших детей это убежище, вопрос жизни. Для большинства из них – это единственный шанс. – Отец Макинтайр смотрел епископу в глаза, пытаясь понять, что скрывается за его безучастным выражением лица. – Они получают навыки профессий, и это поможет им не сбиться с пути, как нередко происходит с необразованными людьми. Покинув это заведение, каждый из них будет в состоянии прокормить себя и стать приличным работающим человеком. И, без сомнения, убежденным сторонником церкви. – Речь отца Макинтайра не была эмоциональной, но говорил он профессионально, удерживая взгляд епископа, чтобы тот не мог отвести глаза в сторону. – Мы просим не подаяния, а инвестиций, – продолжал он. – Эти дети упорно учатся и работают. Мы поддерживаем себя продукцией нашей фермы и сада и просим ровно столько, чтобы начать работать снова. Этот ураган нанес большой урон.

– Вы писали о деньгах еще до того, как налетел ураган, отец Макинтайр, – скептически фыркнул епископ. – Причем, как мне кажется, несколько раз.

– Это верно. Но я просил только ради детей. Чтобы предоставить им больше возможностей.

– Вы преданный своему делу человек, – сухо заметил епископ.

Отец Макинтайр не был уверен, что это комплимент.

Они не пошли на ферму – необходимость в этом исчезла. Он не мог показать епископу ничего такого, что было бы убедительнее его слов. Повернув обратно, они начали искать скамейку в тени, чтобы укрыться от заходящего солнца. Отец Макинтайр больше не считал нужным заполнять возникающие паузы. От солнца веки стали тяжелыми, головная боль все нарастала. Его разочаровал и епископ, и отсутствие интереса к их проблемам, и он уже с нетерпением ждал утра, когда тот уедет.

Группа мальчишек гоняла на площадке в футбол, и их игра стала таким желанным способом отвлечься. Отец Макинтайр с улыбкой следил, как они борются за мяч, двигаясь быстро и ловко. Он радовался их смеющимся лицам и счастью, которое дети приносят в этот мир, в его мир. Он с надеждой взглянул на епископа. Тот не улыбался, и отец Макинтайр, казалось, прочитал мысли этого человека с неподвижным лицом. Они, словно колеса, перемалывали прошлое и настоящее и катились дальше, в будущее, в котором дети уже не будут бегать по полям и утратят здесь крышу над головой. Для епископа Ридли этот сиротский приют был лишь мелкой, но досадной неприятностью.