Лето, как лето
Шрифт:
Учитель Лабео прищурился и прочитал расплывающиеся в вечернем полумраке буковки по краю листа:
– Слова прадедушки записала Самая Маленькая Рыбка, привет вам! Прадедушка говорит, если отчерпывать воду ковшиком, он спрятан на носу, ночь продержитесь. Счастливой дороги! Извините за ошибки в письме, я старалась.
– Удивительно! – воскликнул он. – Девчушка зря извиняется. Написала все правильно, а ведь она, несомненно, перевела слова старичка на наш диалект.
– Она вообще языки с лету берет! – буркнул Полосатик. – Талант…
– А ваше участие в этом предприятии, несомненно, имеется? – подозрительно спросил Учитель Лабео. – Не верю я, что без вас не обошлось!
– Совсем чуть-чуть! – отрекся от кражи и грядущей славы Затычка.
– Но как же они осмелились? – покачал головой Главный Конюх. – В конце концов, что им наши беды? Мы – чужие. Это был громадный риск, на волоске от смерти. Они шли против воли Шести! Великое мужество надо иметь, и великое сердце!
Учитель Лабео задумчиво снял очки.
– Я думаю так… – сказал он, протирая обтрепавшимся краем одежды стекла. – За длинными словами толмачей скрывается пустота, но для прадедушки Самой Маленькой Рыбка птеригоплихт – по-настоящему священное животное, неважно в Саду Священных он живет, или в Союзе Королевств. Поэтому они помогли нам, невзирая на опасность. Мне жалко, что мы не сможем отблагодарить их!
– После таких слов, в книжках все обычно роняют слезы умиления, – невозмутимо сообщил Затычка, уклоняясь от затрещины, которую хотел ему отвесить Главный Конюх. – И это называется мораль. Зато бантики с ваших тапок пришлись им по вкусу. Принесли в целую семью надежду на будущее богатство. Послужили, так сказать, делу мира!
Как здорово после разлуки и приключений опять встретиться с друзьями!
Починенный «Зоркий» только и ждал возвращения посольства, чтобы распустить все паруса и понестись обратно. Домой!
Акватиканцы отмылись, наелись, выспались.
Корабельный Лекарь истратил почти весь свой запас пластырей и бинтов на их болячки. И был страшно рад, что у него в кои-то веки появились пациенты, – Морские Корабелы болеть упорно не хотели!
Пока забинтованное и измазанное йодом посольство восстанавливало силы сном, Корабельный Плотник построил роскошное жилище для будущей подруги Малыша. Спящая красавица, как сказал осмотревший ее Лекарь, должна была вот-вот проснуться.
Вся команда ждала этого, и даже Капитан, сурово бормотавший, что «Зоркий» – не бродячий зверинец, когда никто его не видел, пробирался на секунду в трюм к клетке и любовался на птеригоплихтиху.
Уже далеко позади осталось Место, Где Всегда Тепло…
Глава десятая
“Почему почти все красавицы такие вредные и капризные?” – не раз, и не два задавали себе вопрос данюшки в следующие дни.
Потому что красавица Зорька приятным исключением из этого правила не оказалась.
Она благополучно очнулась, легко перенесла длительный искусственный сон. Не стала протестовать против корабля и нового жилища.
А вот есть отказалась. Наотрез.
Ни траву, ни листья, ни коряги Зорька кушать не желала.
Сначала данюшки не встревожились. Просто не проголодалась и все. Во сне же силы не расходуются, – вот есть и не хочет.
Но Зорька не ела день, два, три, четыре…
Друзья запаниковали. Слегка. И принялись принимать меры.
Затычка наскреб с коряги побольше трухи, сложил, как в чашку, в широкий лист.
Держа лист на вытянутой ладони, на четвереньках подобрался к парящей над полом клетки красавице, стараясь подсунуть ей угощение прямо к ротовому отверстию.
– Цыпа, цыпа, цыпа, моя девочка! – ворковал он.
Зорька недоуменно посмотрела на четвероного кормильца и негодующе фыркнула.
Вся труха, с таким трудом, набранная Затычкой, взвилась в воздух и опустилась ему на лицо.
– Ах ты, паразитка! – возмутился Затычка, хлопая запорошенными ресницами.
– Ей не понравилось, что ты с ней, как с курицей обращался! – хохотнул Полосатик. – Тоже мне, цыпа, цыпа, цыпа! Утро в деревне! Попробуй позвать киса, киса, киса!
– Раз такой умный, корми сам! – огрызнулся Затычка, рукавом стирая труху. Она запудрила его не хуже иной пудры.
Полосатик нагреб охапку самой свежей травы и, протянув ее сквозь прутья, принялся уговаривать строптивицу.
– Попробуй травки, Зоренька, попробуй моя сладкая! Травка вкусная, свежая, аж сок с нее капает!
– Сам бы ел, да живот болит! – подсказал ему в спину Затычка.
Полосатик на подковырку внимания не обратил и продолжал уговаривать:
– Попробуй, девочка, попробуй, красавица!
Зорька почти поддалась на его льстивые уговоры и, приблизившись, понюхала охапку.
– Ах, какая травка сахарная! – разливался соловьем Полосатик. – Просто халва с медом, а не трава!
Но Зорька, словно опомнившись, резко отскочила, не тронув ни травинки.
– Не надо было про халву с медом трепаться! – заметил Затычка. – Она на тебя за вранье обиделась!
– А ты что молчишь! – накинулись они вдвоем на лежащего в гамаке Шустрика.
– А я думаю! – отозвался Шустрик. – Вы и без меня народ веселите лучше цирка!
В трюм спустился Корабельный Лекарь.
– Что, не ест? – спросил он.
– Не ест! – кинулись к нему данюшки. – Неужели не довезем, помрет с голоду? Ведь уже какой день пошел!
– Ну, до этого, я думаю, не дойдет! – обнадежил их Королевский Лекарь. – Такие животные без еды могут обходится долго. Если уже совсем дело туго будет, придется насильно в нее пищу впихивать. Хотя, конечно, очень не хочется.
– А вы знаете, почему она отказывается от еды? – спросили данюшки. – Может, это болезнь?
– Не знаю, ребята. Я же людей лечу, не животных.
Ну что же произошло с Зорькой? Почему она не ест?