Чтение онлайн

Сейчас посмотрим, чьё кунг-фу сильнее!

Бегу легко, в отличие от преследуемого, который, хоть и несется, сломя голову, но недостаточно скоординирован, чтобы, так же, как и я, легко перепрыгивать препятствия. Месяца три назад я бы его не то, что не смог догнать, я бы вообще за ним не погнался. Ну, догоню я его, а дальше что? Так бы я подумал, случись это со мной тогда. Или не со мной, а с тем Филом?

Сейчас я четко знаю, что делать. Мне хватает пятидесяти метров, чтобы сократить дистанцию до пяти-шести шагов.

– Стоять!

Обернувшись, он видит меня, паникует, резко меняет направление, но этим он только усугубляет свое положение. В отчаянии он ускоряется, но исход уже понятен, потому что бегаю я быстрее. Мысленно прикидываю, как подсекаю его ногу…

Целлофановый пакет, сдвинутый дуновением ветра как раз в тот момент, когда я ставлю ногу, ложится под подошву, нога предательски скользит, обнуляя опору, и в следующее мгновение я лечу на асфальт руками вперед. Уже в падении в мельчайших деталях вижу, что падаю лицом на осколок бутылочного стекла, непонятно как оказавшегося именно в этом месте. Спасает развитая ловкость – группируюсь, перенося центр тяжести вбок и избегая контакта с осколком.

Боли не чувствую, как и страха, есть только упрямая злость за потерянное время. Турал исчезает в людском уличном потоке, и, наверняка, считает, что угроза с моей стороны миновала. Ага, конечно.

Интерфейс. Карта. Турал Агаларов. Вот он, за углом следующего шестиэтажного здания, движется перпендикулярно той улице, по которой я за ним гнался. Прикидываю траекторию, и иду навстречу с другой стороны, держа перед глазами карту с его меткой. Иду, не спеша, насвистывая тему из «Убить Билла» и разминая кулаки. За углом останавливаюсь. Судя по карте, Туралу остается до меня шагов десять. Девять, восемь… два, один.

Делаю шаг, выходя из-за угла, убеждаюсь, что это он, и одним ударом выбиваю из него воздух. Хватаю его за ворот, затаскиваю в подворотню и возвращаю долг боковым в челюсть.

– Телефон вернул!

– Какой телефон? – он стонет, а сквозь его акцент пробивается боль. – Не понимаю.

Не могу бить несопротивляющегося человека. Рыться у него по карманам – тоже не мое. А, может, он уже успел скинуть трубу, и потому так спокоен?

– Так, понятно. И что же мне с таким непонятливым делать? Сдать в ментовку?

– За что? Что я сделал?

– Там разбе… – закончить фразу я не успеваю, подавившись словом от того, что тело, не дожидаясь команды от мозга, и подчиняясь лишь инстинкту и чуйке, резко разворачивается, уклоняясь от лезвия ножа.

Не знаю, что здесь сработало, опыт просмотра кучи боевиков или «Праведный гнев», но я на автомате, перехватив, заламываю его руку так, что его кисть разжимается, и короткий нож с рукояткой, обмотанной черной изолентой, вываливается на землю. Пинком отправляю его под стоящие неподалеку россыпью мусорные баки, а потом, испытывая задним умом громадное облегчение от того, что прошел по краю, даю волю кулакам.

Когда он валится на асфальт, свернувшись в клубок, чтобы защититься от ударов, из кармана его трико выпадает мой телефон. Подбираю, убеждаюсь, что телефон действительно мой, кладу его в карман брюк и, посасывая кровь из рассечённой о чужой зуб костяшки, думаю, что с этим грабителем делать дальше. Решаю, что спокойно отпустил бы этого незадачливого гастарбайтера седьмого уровня социальной значимости (строитель, женат, четверо детей), но нож! Он же мог так «удачно» попасть, что я бы просто умер. Из-за старого телефона, которому красная цена тысяч пять, и то, с большой натяжкой.

Сдать в полицию… Турал начинает шевелиться, пытаясь встать. Включаю «Распознавание лжи».

– Слышь, ты, Турал!

– А? – вздрагивает он, но больше свое удивление моим знанием его имени никак не проявляет.

– Документы есть?

– Паспорт у хозяина, – он садится на асфальт и смотрит исподлобья, держась за подбитый заплывший глаз.

Не врет.

– В ментовку хочешь?

Качает головой.

– Тогда ответишь на несколько вопросов. Если ответишь честно, отпущу. Понял?

Кивает.

– Не слышу.

– Понял.

– Зачем в чужую машину залез?

Жмет плечами.

– Отвечай.

– Не знаю. Думал, деньги найду.

– Почему не работаешь?

– Работаю. Хозяин не платит. Фарход, земляк мой, разбился. На хозяина наехали, проверки устроили, штрафные санкции, – рассказывает он с жутким акцентом, подолгу подбирая слова, но говорит правду. – Он разозлился, всех зарплаты лишил. Дома семья, денег нет, с этой работы не уйдешь, документы хозяин забрал, тяжело.

– Нож зачем с собой таскаешь?

– А как без ножа? – искренне удивляется он. – Консервы открыть, хлеб порезать…

– Человека пырнуть, ага. Еще кого-то пытался зарезать?

– Нет! – он так мотает головой, что она, кажется, сейчас оторвется. – Шайтан попутал, испугался очень.

– Воровал еще что-то?

Опускает плечи.

– Что именно?

– Цемент.

– Цемент?

– Да.

– Еще что-то?

– Нет, только цемент и твой телефон.

– А из машины?

– Не было там ничего.

Не врет. Его откровенность, как впрочем, и откровенность многих, с кем мне довелось общаться в последнее время, необычна, но для собеседника персонажа с прокачанной «Харизмой» вполне объяснима. А может, он просто хорошо понимает язык силы.

– Ладно. В общем, так, Турал Агаларов. Я кое-что знаю о тебе. Лет тебе тридцать шесть, жена у тебя Лайло, четверо детей – три девочки и младший сын Гани. Где живут, знаю тоже. Так что, веди себя в моем городе прилично. Узнаю, что ты опять хоть что-то где-то… Я тебя найду. Понял?