Чтение онлайн

Старший из капитанов, приглашенных на борт «Левиафана», предъявил патент капитана 1 ранга французского военно-морского флота, представился как маркиз де Бриньон и в весьма изысканной форме выразил свой восторг от встречи со столь известными в Европе адмиралом и кораблем.

— Я беспредельно рад встрече, ваше превосходительство! — галантно расшаркался он на мостике перед Моревым и его офицерами. — И от имени короля Франции и себя лично выражаю вам самое глубокое почтение.

Знавший французский, лейтенант с «Орла» перевел, и адмирал чуть улыбнулся.

— Я тоже, господин де Бриньон, — сказал он. — Кому предназначаются военные грузы?

— Правительству Соединенных Штатов, — последовал ответ. — В качестве помощи от дружественной Франции.

— Помощи против кого? Война за независимость окончена, — иронически взглянул на маркиза Морев.

Тот не нашел что ответить и лишь развел руками.

— В таком случае скажу я. — Адмирал зашагал по мостику. — Против коренного населения — индейцев. А поскольку мы с ними союзники, что прошу запомнить и передать вашему королю, американцы ее не получат.

— ?!

— Именно так, уважаемый. И теперь второй вопрос. Откуда африканцы на одном из ваших судов. Вы что, занимаетесь работорговлей?

— Н-нет, — пробормотал маркиз. — Это личный груз капитана Дижона, он поставляет чернокожих для работы на плантациях.

— Мне весьма жаль этого господина, — вздохнул Морев. — Он будет повешен.

— Но…

— И никаких «но» маркиз. Я очень сожалею.

Спустя час, после короткого разбирательства, тело Дижона болталось на одной из рей брига, что привело французов в полное уныние.

Будучи наслышанными о морских походах дьявольского корабля на Балтике и в Средиземноморье, они приготовились к худшему.

Но все окончилось для «доброхотов» лучше, чем ожидалось.

Посовещавшись со своими старшими офицерами, Морев принял решение отконвоировать весь караван в Квебек, где де Бриньон должен был передать военные грузы и бриг с освобожденными рабами русской фактории.

— А все суда, уважаемый маркиз, остаются вам, — сказал на прощание адмирал. — И, как говорят, счастливого плавания.

Когда к вечеру, взяв нужный курс, сопровождаемый фрегатами караван скрылся за горизонтом, «Левиафан» и «Наяда» снова двинулись вдоль побережья.

Война за континент продолжалась до следующего лета. Пламя индейского восстания, поднятого Текумсе, охватило все территории Северной Америки, от Скалистых гор до Сакраменто, и в его огне сгорели последние войска Конфедерации.

В мае в блокированный с моря Нью-Йорк высадился десант русских моряков, и спустя неделю в Филадельфии Морев с Текумсе и другими вождями Лиги приняли капитуляцию несостоявшихся Штатов.

По ее условиям, все захваченные европейцами индейские земли возвращались исконным владельцам, а обосновавшиеся там переселенцы могли оставаться на них в качестве арендаторов.

Рабство на всех южных территориях отменялось, бывшим рабам предоставлялись земельные наделы и равные с другими права.

Вся муниципальная собственность бывших штатов переходила под власть Лиги.

— Ну, вот и все, — встав со своего места, сказал после подписания акта Морев, когда удрученный Джордж Вашингтон с приближенными покинул здание Конгресса и был препровожден на побережье для последующей отправки в Европу. — Теперь будем строить новую Америку.

— Ур-ра! — грянуло под высокими сводами, и сотня вождей дружно выдохнули: — Хуг!

На следующий день состоялся торжественный смотр объединенных сил Лиги, сопровождавшийся звуками корабельного оркестра и орудийным салютом с моря, затем небывалый по числу участников пир, а когда в высоком небе заблестели звезды, окружающие Филадельфию луга осветились тысячами индейских костров.

В их мерцающем свете, под звуки барабанов и флейт, празднично одетые воины исполняли ритуальные танцы, пели песни и возносили хвалу Маниту, даровавшему им небывалую победу.

— Впечатляющее зрелище. — Стоя на балконе Конгресса в окружении своих офицеров и вождей, — адмирал взглянул на Текумсе.

— Да, Морской Змей, — качнул тот орлиными перьями. — Впервые мой народ веселится вместе. Благодаря вам, нашим братьям.

И крепко пожал Мореву руку.

Потом было утро, ознаменовавшее новую страницу в истории.

В большом зале Конгресса собрался расширенный Совет Лиги племен. Помимо адмирала с его штабом, туда были приглашены все свободные от вахты русские моряки, а также наиболее известные и уважаемые индейские воины.

Заседание открыл Тенскватава. Он был в пышном, изукрашенном культовыми тотемами облачении шамана, глаза его фанатично горели.

— Братья! — воздев кверху руки, обратился к присутствующим духовный лидер ирокезов. — Вот и настал тот день, которого мы так долго ждали. Наша земля очищена от захватчиков и свободна.

И все это благодаря Морскому Змею и его храбрым воинам.

— Воистину так, — согласно кивнули сидящие в креслах конгрессменов Текумсе и вожди Лиги, а среди индейцев прокатился одобрительный шепот.

— Этой ночью, — продолжил шаман, — меня посетил дух нашего Великого вождя и Учителя Гайаваты. [47]

При этих словах в зале наступила звенящая тишина, и сотни глаз выжидательно уставились на оракула.

— И что мне сказал Учитель?! — возвысил тот голос. — Гайавата сказал, что Морской Змей его сын!

— Хуг! — вырвался возглас удивления у индейцев, и те с суеверным страхом воззрились на сидящего в центре Морева.

— Да, да, именно Сын! Он ниспослан нам Маниту для спасения и возрождения индейского народа! — гремел под высокими сводами вещий голос.