Чтение онлайн

Глаза были тёмными и больными. Вейлен несколько секунд рассматривал её лицо, силясь подобрать цензурный ответ. Не осилил, грязно выругался — и смял тонкие сухие губы поцелуем.

Юстафия в первый момент замерла, опешив. Отодвинуться поначалу не позволила крепкая рука, вернувшаяся на затылок, — а потом уже и не захотелось.

Вель был горячим и жадным, но главное — возмутительно, остервенело живым, несмотря на клубящуюся внутри тьму. Юта без сожалений отпустила себя, позволив ответить — и увлечься. Невыносимо хорошо было в этих тесных объятиях, прекрасно ограждавших от любых призраков — местных ли или своих собственных. Хорошо просто быть — и чувствовать. Жаркие губы, стук сердца, сильные руки…

Никакой тьмы. Никакой ржавчины. Никаких зеркал.

Поцелуй прервался через несколько минут. Юта в это время не думала вообще ни о чём, в голове было восхитительно пусто, а Вейлен не позволил себе лишнего — не время и не место. Но и после не выпустил из охапки, и ещё некоторое время они вот так простояли — молча.

— Что с тобой происходит? — всё-таки нарушил он тишину.

— Да всё нормально, — поморщилась Юстафия и отодвинулась. Вейлен с явной неохотой это позволил. — Пройдёт. Просто надо отдохнуть.

— Нормально? Да что тебе такое почудилось?!

— Я же говорю, неважно — отмахнулась она и повторно потянулась за пачкой сигарет. На этот раз Подорожник не препятствовал, хотя наблюдал неодобрительно. — Все через это проходят, работа такая.

— Через что? Нервный срыв?

— Ты сгущаешь краски, — закурив, Юта вновь поморщилась. — Я проходила освидетельствование, не настолько всё плохо…

— Освидетельствование после чего? — мрачно спросил он.

Грач несколько мгновений смотрела на него снизу вверх, наблюдая на лице упрямую решимость, и со вздохом пояснила:

— Ловили сильного тёмного. Я проверяла одну из его брошенных лёжек, а она оказалась действующей.

— Одна проверяла? — недовольно уточнил Подорожник.

— Почему одна? Нас было четверо. Криминалист, патрульный и адъютор третьей ступени, мой помощник. Жалко его, толковый был парень. — Она глубоко затянулась. — Да всех жалко, но тех двоих я почти не знала.

— Это он оставил? — ещё глуше спросил Вейлен, выразительно чиркнув себя пальцем по лицу.

— Шрам? Да это я сама дура. У него там кругом зеркала были, а с учётом количества тьмы… — Она махнула рукой. — Сорвалась, начала палить по сторонам, осколками посекло. Но это оказалось правильное решение, его тоже неплохо задело, потому и удалось достать. Щит только надо было сразу выставить, а не когда уже по морде прилетело.

Вейлен слушал её с очень хмурым выражением лица, но больше ничего не сказал. Только качнул головой и в странном раздражении вернулся к ящикам стола. Юта докурила, наблюдая за ним, и присоединилась также молча. Было любопытно узнать, о чём он думает, но вряд ли бы ей понравился ответ. А если не хочешь услышать неприятную правду — то и спрашивать не стоит.

С бумагами они провозились напрасно, ничего ценного не нашлось — но это ожидаемо, за столько-то лет. Даже никаких потайных полостей-тайников не было, но тут оставалось поверить на слово Вейлену с его магией, которая позволяла прощупать полости. На стены её не хватало, а вот на ящики — вполне. Шкафы вокруг пустовали. Да и вообще никаких мало-мальски ценных компактных вещиц в доме не осталось — всё за годы вывезли. Юта не переставала удивляться, как ещё сохранились окна и добротная мебель.

Осмотревшись в кабинете, они вернулись в выбранную для засады комнату, устроились в креслах, и всё это почти в молчании, перекидываясь только короткими фразами по делу. Когда уселись, Юстафия убрала огонёк, который только мешал.

Подорожник выглядел мрачным и задумчивым, да и Юте после недавней вспышки совсем не хотелось что-то обсуждать. О чём тут говорить? Её можно либо ругать, либо сочувствовать, а ни того, ни другого не хотелось.

Впрочем, нет, кое-что вне этого перечня он мог сделать, от чего Юстафия не отказалась бы: новый поцелуй. Поцелуй был хорош. Да и воспоминания об их прежнем коротком знакомстве всколыхнулись, намекая, что уже тогда хорош был не только поцелуй, но и весь Вейлен целиком. Конечно, второй курортный роман с тем же человеком — это уже слишком, но… почему бы и нет, в самом деле! Он же сам её поцеловал, значит, не возражает...

На этом месте Юта оборвала рассуждения, напомнив себе, что он вообще-то — тёмный маг. И одно дело было, когда она этого не знала, а сейчас… Нет, конечно, тьма через постель не передаётся, но всё равно как-то сомнительно.

Или наоборот, попробовать выбить клин клином? Если именно его сила воспринимается так лояльно, это может оказаться шансом вправить себе на место мозги...

Грач покосилась на спутника, но тот молчал и не шевелился. И вообще, кажется, дремал — в темноте не определить. Тьма не была кромешной, за окном слабо светилось небо, так что смутно белеющие рубашка и лицо мужчины виднелись, но не больше того.

Странно, но очень скоро Грач поймала себя на отсутствии страха. Позади был весь этот мёртвый угрюмый особняк, рядом дремал Вейлен и не проявлял бдительности, а её это всё почему-то не тревожило. Страх перегорел? Или присутствие Подорожника успокаивало?

Не его самого, его тьмы.

Юстафия умом понимала, что тьма, как и составляющие её сущности, может быть разной. Смерть, как бы она ни пугала, несёт начало новому и даёт пищу тому, что взрастает из пепла. В голове всё это укладывалось прекрасно, но никогда не выходило на передний план: раньше ей не встречалась беззлобная, неагрессивная тьма.

Специфика работы. Отец, а его мнению в этом вопросе можно было доверять, говорил, что в полицейской службе, какой бы она ни выглядела полезной и какие бы гуманистические цели ни преследовала, самое сложное — оставаться человеком. Раз за разом сталкиваясь с наиболее одиозными и низкими проявлениями человеческой натуры, очень трудно помнить, что совсем рядом есть другие качества, за которые человек достоин уважения. Честность, преданность, жертвенность, сострадание… Да, в работе встречались порой и они, но куда реже.

Инквизиторам в чём-то было даже сложнее, потому что примеры другой, беззлобной тьмы крайне редко встречались в природе. Да и в разрушительной своей форме она — к счастью — попадалась далеко не каждый день.

Странно было наблюдать, как тьма растекается по этажу, подкрадывается к людям — и сталкивается с другой тьмой, сочащейся из кончиков пальцев дремлющего мужчины. Чёрные клубы волнами набегали друг на друга, сталкивались, скучивались, смешивались — и тьма человеческая, управляемая, живая оказывалась сильнее.