Чтение онлайн

Полоска здоровья у Коляна, кажись, чуток подросла в состоянии покоя. Или мне это с пьяных глаз мерещится? Может, и мерещится. Полоски-то две, и обе одинаковые. Знатно нализался.

Ну, теоретически, должен же пацан оклематься? В прошлый раз — получилось. Ясно, что без жратвы многого не наберёшь, хотя...

— Б**дь, вот в кого я такой дебил? — спросил я, отбросив бутылку. — Мама вроде не дура была, батя вообще миллиарды нажил. Даже братан по жизни некисло устроился, хоть и женится на каком-то трансе. А я туплю...

Вытащил акустику из инвентаря. Прищурился. Бля, с каких это пор у меня двенадцатиструнка?! Тьфу, простите, запамятовал.

— Куплеты о жизни, — промямлил я. — Исполняются впервые.

Бахнул по струнам и запел. Неудобно, когда двенадцать струн. Но, с другой стороны, пальцев-то на руках — двадцать. На всех четырёх. Так что норм. И с двумя грифами попрактиковаться интересно.

— Каждый день проходит квесты

Виртуальный наш народ

К алтарю ведёт невесту

Перекачанный урод

Кто-то спьяну пишет песни,

Кто-то спьяну их поёт,

Все при деле и при месте

И урод жену е**т

Я пытался жить по правде,

Я пытался не по лжи!

Наступил на чьи-то грабли,

Мне сказали: «Положи!»

Стал моральным я калекой

И послал весь мир в п**ду

Мир, как б**дь, сказал: без денег

Никуда я не пойду!

Вот и трахаешь, как куклу,

Виртуальный этот мир,

Чтобы заработать денег

И спустить их все в сортир.

Я играю на гитаре,

Ну а кто-то ходит в квест

Всех нас с детства на**али,

Затянув в этот процесс

А когда никто не видит,

Плачет в темноте урод

Ведь уроду без прокачки

Его баба не даёт

Плачут воин, бомж и шлюха,

Плачет половой гигант,

Импотент рыдает глухо,

Потирая свой гидрант,

Потому что счастья нету

И спасенья тоже нет

Жизнь склоняет нас к минету,

А взамен даёт минет...

Я даже не пытался сконцентрироваться на чехарде логов, мельтешащих перед глазами. И без них знал, что алкашка частично перешла во вдохновение, что прокачались навыки музицирования и сочинения песен, что активировался навык Исцеляющие звуки. Последнее было особенно очевидно, потому что когда я закончил играть и орать, Колян открыл все свои четыре глаза, нашёл меня мутным взглядом и знакомым баском сказал:

— Папа... Ты пришёл!

TRACK_54

— Колюнчик! — всхлипнул я и обнял восставшего дитятку. — Как ты так-то, а?

— У меня было время подумать, — сказал он.

Я торопливо отстранился и, прищурившись, посмотрел на Коляна.

Так-с, нажрался я — как свинья, это бесспорно. То, что очки алкашки перекинулись большей частью в очки вдохновения — вообще ничего не значит. Ну, помимо того, что я стал вдохновлённым и временно могу не бояться алкоголизма. Опьянение никуда не девается, музицируй не музицируй.

Значит, есть вероятность, что у меня не только в глазах двоится, но и слух как-то странно расстраивается. «Расстраивается» не в том смысле, что я каждую фразу по три раза слышу, а в смысле расстройства. Тот Колян, которого я помню, не мог ещё говорить так. Строить такие фразы, а потом произносить их таким грустным голосом. Голосом человека, жесточайше и безбожнейше за**авшегося жить.

— Я б тебе, Колян, водки дал, — проговорил я заплетающимся языком. — Да тебе система не даст. Ты же...

— Дай водки, папа! — перебил Колян.

И вот с этой секунды я начал катастрофически трезветь. Потому у меня рука и дрогнула, когда я протягивал пацану бутылку. Подсознательная жадность своё взяла. Мол, я тут сам трезвый, куда ж делиться-то!

Рука дрогнула, бутылка выскользнула — полная, сука! Полная! — и полетела на пол, навстречу неминуемой смерти.

— Иисус! — успел я заорать. — Господи, пресвятая Дева Мария, Святой Дух! Кто-нибудь!

Впрочем, после «Иисуса» я уже орал по инерции. Иисус парень ровный, когда надо — он слышит. Вот и сейчас взял и свершил чудо. Колян с невероятной резвостью присел и поймал пузырь у самого пола. Кажется, стекло даже чуть звякнуло о камень.

— Батя... — Колян встал, одним движением отломил бутылке горлышко и присосался.

Надолго присосался. И водяра, что характерно, полилась непосредственно в Коляна. Я, с отвисшей челюстью, стоял и смотрел, как пацан поглощает водку в количествах, способных убить лошадь. То есть, в таких количествах, в каких даже я не каждый день жру её, проклятую.

— Колян... — прошептал я.

Колян резко опустил бутылку и протянул её мне. Там было около трети. Но я, взяв бутылку, даже пить не торопился — настолько охерел.