Чтение онлайн

— Ну, если вы так настаиваете, — пробормотала собеседница, отводя взгляд и теребя кончик пояса. — Болтают, будто вы никакая не Юлиса, а самая настоящая самозванка. Напридумывали себе всяких сказок: будто и родились вы на краю света в землях незнаемых и через океан плыли, и с варварами да чудищами сражались… Дураки из знати в лучшие дома вас приглашали, а на самом деле вы даже на Западном побережье никогда не были. Рассказывают, уж вы простите, госпожа Юлиса, что вы воровка из Этригии или беглая рабыня то ли из халибок, то ли из банарок.

— Так банарки же вроде чёрные? — прервала рассказчицу девушка, весьма впечатлённая креативностью местных новостных агрегаторов.

— Ну, не скажите, — покачала головой вдова. — Среди них и светленькие встречаются, только реденько.

— Продолжайте, госпожа Константа, — не стала спорить слушательница, решив, что местным в данном случае виднее.

— Ещё ругают вас по-всякому, даже повторять стыдно, — понизила голос до шёпота женщина. — Говорят, что приворожили вы его высочество каким-то колдовством.

И тут же затараторила:

— Только я во всё это не верю, госпожа Юлиса! Не такой человек его высочество, чтобы чарам поддаваться! Это вас сама Диола благословила.

— Да, госпожа Константа, — с задумчивой улыбкой подтвердила Ника. — Я тоже считаю, что без небожителей здесь не обошлось.

И поинтересовалась:

— А что слышно о господине Септисе?

— Это вы о вашем дядюшке, регисторе Трениума? — на всякий случай уточнила собеседница, и дождавшись утвердительного кивка, обречённо махнула руками. — Плохо говорят, госпожа Юлиса. Всё больше смеются, да зло так. Вроде, как он умным себя считал, упрекал всех, что традиции да старинные обычаи забыли, к древней простоте и чистоте призывал, а у себя под носом мошенницу не заметил, которая чужое имение отобрать собралась. Говорят, регистором ему больше не быть. Мол, за такого дурака даже за деньги никто голосовать не будет.

— Жалко дядюшку, — покачала головой гостья. — Он такого обращения к себе не заслужил.

— Тут, госпожа Юлиса, о вас и раньше разговоры ходили, — осторожно проговорила хозяйка квартиры. — После того, как вы в Сенате с речью выступили.

— Да не произносила я никаких речей, госпожа Константа! — досадливо поморщилась девушка. — Меня туда из-за имения деда, сенатора Госпула Юлиса Лура, вызвали. Из всех младших лотийских Юлисов в Империи одна я осталась. По древнему закону земля та должна мне отойти. А сенаторы перед тем, как принять решение, захотели задать мне несколько вопросов. Я и отвечала. Но когда они стали плохо об отце говорить, не выдержала и встала на его защиту. Я просто не могла поступить по-другому, госпожа Константа.

— Почитание родителей — одна из главных добродетелей, госпожа Юлиса, — с важным видом кивнула вдова. — Мой покойный супруг говорил, что уважение к родителям отличает нас от животных.

Она вдруг смущённо улыбнулась.

— А теперь вы не расскажете, как попали в Радл и познакомились с его высочеством?

— Конечно, госпожа Константа, — заверила Ника, предупредив. — Только это длинная история. Может быть, лучше вечером?

— Да, да, — согласно закивала женщина, поднимаясь. — Тогда я пойду. У меня ещё много дел.

— Только не забудьте принести мне нитку с иголкой, — напомнила на прощание девушка.

— Сейчас же Ульпину пришлю, — пообещала собеседница.

В ожидании рабыни беглая преступница переоделась и ещё раз сравнила купленную Константой полосу ткани с предоставленным ей же платьем. Текстура и цвет немного отличались, однако, на первый взгляд, эта разница в глаза не бросалась.

В дверь тихонько, словно кошка скреблась, постучали.

— Заходите, — с лёгким беспокойством сказала гостья, обычно хозяйская невольница заявлялась, не дожидаясь разрешения.

На сей раз Ульпина держалась с ранее не свойственной ей предупредительностью.

— Вот, госпожа, — подобострастно кланяясь, протянула она моток тёмно-серых ниток с воткнутой в него солидного вида иглой. — Госпожа Константа вам прислала.

— Положи на сундук, — велела Ника, решив, что невольница, наверное, тоже в курсе, кем на самом деле является их квартирантка.

Поджав под себя коленки, девушка принялась старательно пришивать полосу ткани к низу платья, дабы привести его длину в соответствие с местными правилами приличия и не раздражать взор добродетельной вдовы зрелищем то ли своих голых ног, то ли закреплённым на одной из них кинжалом.

Дело это оказалось несложным, но долгим и чрезвычайно муторным, учитывая то, что подол требовалось в обязательном порядке подогнуть, поскольку одежду с торчавшими из краёв нитками носили только рабы, а для свободных людей она считалась крайне неприличной.

Любопытная, как и большинство женщин, Аполия Константа Ула до вечера подождать не смогла, заявившись в полдень и предложив Нике отобедать в её комнате.

— Входная дверь заперта, и мы сможем спокойно поговорить, — слегка заискивающе проговорила она. — А если вдруг кто-то придёт, я проведу его к себе.

— Тесновато здесь, госпожа Константа, — заметила девушка, однако не желая огорчать добрую вдову, пожала плечами. — Но если вы хотите составить мне компанию, я не возражаю. За приятной беседой любая еда вкуснее.

Поскольку наибольшее количество пищи радлане предпочитали вкушать за ужином, предназначенные на обед кушанья легко разместились на маленьком круглом столике. Однако тарелки, с которых ели хозяйка и гостья, пришлось держать в руках, а перед тем как выпить разведённого вина, ставить их на крышки корзин.

Понизив голос, беглая преступница рассказала императорский отпущеннице свою невероятную историю, начиная с бегства Лация Юлиса Агилиса и его супруги из Радла.

Рождённая рабыней, никогда не покидавшая столицу, женщина слушала её заворожённо, временами забывая жевать и изредка вскрикивая, прикрыв рот ладошкой.

— О боги! — в ужасе вскрикнула она, когда речь зашла об аресте племянницы регистора Трениума в Этригии. — Да разве же такое бывает, госпожа?!

— Я, госпожа Константа, тоже иногда думаю, что всё это просто какой-то дурной сон, — грустно усмехнулась Ника. — Всё кажется, вот сейчас я проснусь вновь в своей постели, и окажется, что нет никакого Радла, Империи, сенаторов.