Чтение онлайн

В следующий раз на базар Аполия Константа Ула отправилась на четвёртый день после того как в её квартире поселилась ложно обвинённая в самозванстве внучка сенатора Госпула Юлиса Лура.

Вернувшись, хозяйка вручила гостье покрытую воском табличку, и сообщив, что Сенат назначил за её голову награду в тысячу риалов, поспешно успокоила:

— Не переживайте, госпожа Юлиса. Вас у меня никто не найдёт.

"Пятьдесят империалов! — мысленно фыркнула девушка, усаживаясь на постель. — Дёшево же оценили мою голову народные избранники".

И хотя мышцы ныли от усталости, время всё равно тянулось нестерпимо медленно, и, наверное, от этого в голову лезли всякие, чаще всего очень нехорошие мысли, а услужливая память с каким-то садистским удовольствием дополняла их печальными воспоминаниями.

В первый раз за долгое время вновь приснилась та страшная ночь, когда детство Виктории Седовой с его важными и такими мелкими проблемами закончилось раз и навсегда.

Опять по беспомощному, скрюченному безжалостно-сильными руками телу жадно шарили липкие и холодные, как у трупа, пальцы, в ушах колоколом ада звенел глумливый нечеловеческий смех. А тот, кого она считала самым лучшим, кого боготворило её девчоночье сердечко, трусливо бежал в темноту, подло бросив подругу на растерзание насильникам.

Она так пронзительно кричала, что в комнату примчалась испуганная хозяйка квартиры. Только с её помощью Нике удалось вырваться из цепких лап, крепко вцепившегося в сознание кошмара.

— Проснитесь, госпожа Юлиса! — тревожно и растерянно лепетала вдова, тряся гостью за плечо. — О боги, да что же с вами такое?!

С хрипом выдохнув, девушка резко распахнула глаза, и жадно хватая ртом воздух, какое-то время бездумно таращилась в темноту.

— Сон, госпожа Константа, — наконец проворчала она, чувствуя, что кожа стала липкой от противного пота, а сердце колотится так, словно норовит разорвать грудную клетку и вырваться наружу.

— Что же вам такое приснилось, госпожа Юлиса? — озадаченно поинтересовалась собеседница, зябко кутаясь в одеяло. За её спиной вяло хлопала редкими ресницами Ульпина, держа над головой наконец-то зажжённый масляный светильник.

Но попаданка уже успела слегка опомниться, поэтому ответила, качая головой и передёрнув плечами:

— Не знаю, госпожа Константа. Но почему-то вдруг так страшно стало…

— Вам надо Яфрому помолиться, госпожа Юлиса, — заботливо посоветовала женщина. — Он оградит вас от кошмаров.

— Спасибо, госпожа Константа, — окончательно приходя в себя, поблагодарила Ника. — Я обязательно так и сделаю. И простите меня за беспокойство. Мне право слово очень неудобно, что я вас так напугала.

— Может, вам светильник оставить, госпожа Юлиса? — заботливо предложила всё ещё встревоженная вдова. — Огонь отгоняет дурные сны.

— Нет, нет, госпожа Константа, — решительно отказалась девушка, мельком подумав: "Не хватало ещё пожар устроить". — Всё в порядке.

— Ну, тогда отдыхайте, — тяжело вздохнув, хозяйка квартиры прошлёпала босыми ногами по полу и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Гостья вновь осталась одна. Вот только взвинченные нервы никак не хотели успокаиваться. Почему-то вдруг стало ужасно душно. Стараясь не шуметь, подошла к окну и уже взялась рукой за хлипкий крючок, чтобы распахнуть створки, но в последний момент передумала, опасаясь, как бы её не углядел какой-нибудь припозднившийся прохожий. Поэтому она просто постояла рядом, вцепившись пальцами в шершавые планки жалюзи.

Снаружи тянуло прохладой. Откуда-то доносился негромкий стрекот цикад. Над городом, погружённым в непривычную для человека двадцать первого века темноту, ярко сияли густо рассыпанные по темно-синему небу звёзды.

Нике казалось, что всё это действует на неё успокаивающе, и она простояла так до тех пор, пока не стали зябнуть ноги. Вернувшись в постель, девушка поправила матрас, прикрылась одеялом и расслабилась, стараясь заснуть.

Однако перед мысленным взором вдруг начали мелькать равнодушные и искренне озабоченные лица врачей, усталые медсёстры в масках, стойки с вставленными пузырьками, от которых уходили в вены пластиковые трубки, и знакомое кресло с блестящими кольцами на колёсах.

К сожалению, лишившись детства, Виктория Седова не стала взрослой. Наоборот, инвалидность гипертрофированно усилила свойственные подросткам эгоизм, нетерпимость и себялюбие. Страдая сама, девушка буквально изводила свою мать мелочными придирками, то и дело впадая в истерику, устраивая безобразные скандалы по каждому поводу, и в конце концов вообще сбежала из дома, попытавшись покончить жизнь самоубийством, но вместо вечного покоя обрела кучу бед и неприятностей, попав в жестокий и дикий мир.

Вспомнив стремительно постаревшее лицо матери, Ника тихо завыла сквозь стиснутые зубы, чувствуя, что не в силах сдерживать рвущееся из груди рыдание.

Давно уже она так долго не плакала, разрываемая стыдом, сожалением и страхом перед будущим, поэтому смогла забыться в полудрёме лишь тогда, когда небо уже начинало сереть.

Видимо, помня о ночном происшествии, добрая вдова не стала будить постоялицу, позволив той проваляться почти до полудня.

С трудом сев на постели, девушка осоловело посмотрела на невольно вздёрнувшую белесые брови Ульпину и криво усмехнулась.

— Такая страшная?

— Вчера-то покрасивее были, госпожа, — опустив взгляд, буркнула рабыня. — Умываться то будете? А то обед скоро.

— Надо, — неохотно согласилась Ника.

Лениво пережёвывая разваренные овощи с редкими вкраплениями мяса, она подумала с грустной обречённостью: "Если так дело пойдёт, я с ума сойду от всех этих снов и мыслей. Надо срочно чем-то мозги занять".

Если в доме Септисов она могла бы поболтать с бабулей или двоюродной сестрой, а в дядюшкином имении были все возможности для тренировок, то попав в положение скрывающейся от властей преступницы, она оказалась буквально заперта в четырёх стенах.

У хозяйки квартиры и её невольницы хватало своих забот. Одна день деньской проводит возле ткацкого станка, другая ей помогает, а ещё таскает воду, выносит помои, разогревает еду, убирается, стирает. В общем, все при делах. Отвлекать их как-то не хочется, утруждать Константу покупками новых свитков — тоже.

Пару часов промаявшись от безделья, девушка наконец-то решилась взяться за то, чем напрямую обязан заниматься каждый уважающий себя попаданец, а именно осчастливить хроноаборигенов разнообразными достижениями современной путешественнику во времени цивилизации. И пусть она пока не обладает возможностью непосредственно подтянуть местный технический прогресс, ничего не мешает ей составить планы на перспективу.