Люби сильнее
Шрифт:
– Не прям о сексе. Тебе подробно?
– Мне очень подробно.
Улавливаю в его голосе улыбку и расслабляюсь.
– Я представляла, что ты пробираешься ко мне в окно…
– Я делал это много раз, – хмыкает Яр.
– Слушай дальше! Итак, – вроде не должна уже, а все равно смущаюсь. – Я уже сплю… Ты забираешься ко мне в кровать…
– И?
– И трогаешь меня…
– Свят-свят Маруся! – восклицает Ярослав вперемешку с хохотом.
– Да… Вот так… А утром я оправдывалась в собственных глазах, мол, это не фантазии, а сновидения, на которые у меня нет влияния.
– Блин, сколько времени мы потеряли, – продолжает посмеиваться довольный Град. – Учитывая доверие, которое нам оказывали предки… Ух, Маруся… Я бы тебя не только трогал.
– Ярик…
30
Ярослав
– Ярик!!!
Маруся кричит с такими децибелами, что у меня мороз по коже ползет. Только на первый этаж спустился, но едва ее голос нагоняет, без промедления взлетаю обратно наверх. Распахивая дверь, обнаруживаю святошу в одних трусах на столе.
– Что случилось?
– Тут мышь! Она убежала под кровать! Скорее! – подгоняет бурной жестикуляцией.
– Что я, блин, с ней должен сделать? – выдыхаю с облегчением.
– Не знаю…
Стараюсь не смотреть на ее грудь. Почему, черт возьми, она постоянно держит меня в состоянии повышенной боевой готовности? Когда это ослабнет?
– Ты же не хочешь, чтобы я ее убил?
– Нет… Поймай ее!
– Как, блин?
– Ярослав-Божище-Градский, левша блоху подковал!
Тяжело вздыхаю, взглядом транслируя все, что я по этому поводу думаю.
– Прикройся лучше, – бросаю ей валяющуюся на кровати футболку.
Опускаясь на пол, заглядываю под кровать.
– Ты ее испугала. Она спряталась. Как мне ее выманить? Это, блин, нереально.
– Может, она навсегда ушла?
Да, конечно!
– Не думаю, – встаю и решительно направляюсь к столу. Подхватываю Марусю на руки. Она, естественно, моментально в меня всеми конечностями вцепляется. – Давай подумаем рационально. Она маленькая, не агрессивная, не ядовитая и вообще не кусается. Пусть живет.
Машка содрогается. В лице меняется – бледнеет и брезгливо морщится.
– Ни за что! Сам тут с ней живи!
Не воспринимаю ее слова серьезно, пока она, пихаясь, освобождается и соскакивает на пол. Охреневаю, когда целенаправленно движется к двери и выходит. Все еще растерянно следом за ней иду.
По лестнице уже бегом несемся.
– Маруся, бля… – ору ей вслед, чтобы тормознула.
Она лишь темп наращивает. Поймать удается только во дворе. Обхватывая вокруг талии, отрываю от земли. Сильно стискивая, приклеиваю к себе. Попробуй оторвать, блядь!
– Что ты вытворяешь?
– Пусти…
– Куда собралась?
– У тебя там…
– Ты из-за этого уйдешь, а? – глухо шепчу, но голос выдает эмоции, главная из которых – ярость. Всегда сильнее остальных проявляется, ничего не попишешь. – Может, ты всю эту дичь выдумала, чтобы свалить?
Встряхнув, отбрасываю от себя. Маруся едва на ногах удерживается. Пошатываясь, оборачивается.
– Совсем уже? – шипит сердито.
– Ты уходишь! Что я должен думать?
– Помнить, мать твою, что я тебя люблю! – кричит рассвирепевшая святоша. Это звучит как обвинение и приговор. – А ты?
– Тогда вернись в дом!
– Я спросила. Почему ты не отвечаешь?
– Зайди в дом, Маруся.
– А если не зайду?
– Унесу силой!
– Ты маньяк!
– А ты маньячка!
Одновременно друг к другу бросаемся. Что делать собираемся? Я не соображаю. Маруся тоже вряд ли понимает. Сойдясь на минимальном расстоянии, замираем. Словно бойцы ММА, напряженные стойки занимаем и сверлим друг друга взглядами.
– Пойдем домой, святоша.
– Пойду, – выпаливает все так же сердито. – Пойду, только чтобы ты без меня с ума не сходил!
– Давай, – подгоняю. – Мне сразу легче станет. Тебе тоже.
– Да уж… – обойдя меня, шурует в сторону дома. На ходу еще предъявляет: – Мышь была! И если она еще появится, ты должен с ней что-то решить…
– Обязательно.
– Ты голодный? – тон не сбавляет, но заботу проявляет.
В этом вся Маруся Титова.
– Голодный.
Ужинаем молча. В тишине убираемся. Но напряжение, по ощущениям, заметно спадает. Внутри себя это чувствую и извне. От Машки больше не идет та безумная вибрация. Даже душ вместе принимаем. Хоть и не касаемся, друг за другом ходим. Чистим бок о бок зубы. Забираемся в кровать, под общее одеяло. Маруся хоть и забивается под стенку, избежать контакта не может.
Я – мужчина. Я наступаю. Инстинкты.
Подпираю ее. Когда отворачивается, обнимаю и прижимаюсь сзади.
– Не беги от меня, Маруся, – выдыхаю ей практически в ухо. – Знаешь же, что буду догонять, – просовываю ладонь под майку. Глажу живот, собирая мурашки. – И догоню.
– Я не бегу, – так же тихо отвечает. – Ты сам накрутил.
– Зачем уходила?
– Не на постоянку ведь…
– Я тебя и на один день не отпущу.
– Это ненормально, – упрямо бормочет она. – Или…
– Или?
– Или нормально.
– Сомневаешься еще?
– Мы с тобой всем безумцам безумные, – заключает моя святоша.
– Главное, заметь, эта дурь срабатывает только между нами.
– Точно. С другими мы – обычные люди. Ну, правда ведь…
– Бинго, Маруся.
– Ты… – сглатывая, замолкает. Затем поворачивается ко мне. Утыкается лицом в шею, с дрожью продолжает: – Ярик, ты не говоришь, что любишь, – тянет взволнованным отрывистым шепотом. – Я говорю, а ты молчишь. Я спрашиваю – игнорируешь. Я снова спрашиваю… Не любишь?