Чтение онлайн

Подбежал и спрашивает: «Бабушка, почему у тебя лицо в полосоч-

ку?». Он имел в виду морщины, да не знал, как они называются. Ста-

рушка поняла его вопрос, оскорбилась, и отвечает: «Мне, маленький

нахал, вчера исполнилось восемьдесят пять лет, тебе столько не

прожить. Оттого у меня лицо такое. А вот тебе сколько лет, интерес-

но знать, что такие вопросы задаёшь?». И как же он ей ответил?

«Я не нахал. Я мальчик. Мне исполнилось четыре года, тебе столько

– 319 –

не прожить». Ха-ха! Каково! У старухи так глаза и повылезли.

А мальчуган и сам не понял, что сказал, взял мяч в руки и побежал

своей дорогой. Да, здесь, на бульваре, много чего замечательного

происходит. Много смешного. Сегодня, часа два назад, на вашем

месте сидел парень годов сорока с паршивенькой бородкой и пря-

мым пробором в грязных волосах. Знаете, иногда такие встречаются,

из запустивших себя, из опустившихся, но со своей идеей внутри.

Посмотреть не на что, но не тронь, у него принципы. Литератором

представился. Да, с апломбом эдак сказал: «Я - литератор!». Нашёл,

дурак, чем гордиться. Если бы не пузатый, видевший виды, порт-

фель, то я бы ему и не поверил. А с портфелем, кто знает. Эти без-

дельники действительно с собой их таскают. Но я отвлёкся. Достал

этот литератор из своего потёртого портфеля яблоко, поднёс к губам

и вместо того, что бы есть, давай целовать, да вслух нахваливать:

«Какое чудо чудное, какая прелесть дивная! Не зря сравнивают с

красной девицей, а девицу со свежим яблочком. Какой румянец,

аромат! А мы, варвары, как поступаем? Нет бы – рассмотреть красо-

ту, налюбоваться ей, всё скорее покусать норовим да выбросить». И

так он нахваливал яблоко, так передо мной изливал восхищения

свои, что я уже предчувствовать стал, что хорошо всё это не кончит-

ся. Сижу, смотрю на него, а сам про себя думаю – погоди, будешь

ты, милый мой, за своё суесловие наказан. И угадал. Укусил он своё

румяное, ароматное, а оно с мясом. Там червяк оказался толщиной с

палец, мечта перепёлки. Не червяк, а удав. Исплевался он весь, чуть

его бедолагу, не вытошнило. И что ж, думаете, замолчал, сравнения

бросил? Нисколько. О, как тут бедному яблочку досталось! Поганое

сразу стало, отравою сделалось. С виду оно красное, а внутри чёрное.

И девушку стал, в своих сравнениях, уже иначе величать. Так и есть,

говорил, как баба. С виду пригожая, а нутром змея. Смеётесь? Да.

Смешно. Если сидеть здесь с утра до вечера, то насмотришься и на-

слушаешься. Вы уж простите меня, старика, что я на вас накинулся.

Изголодался я по собеседнику, я и знаю, что надоел, да остановиться

не могу, выговориться хочется. С соседями, я вам уже докладывал,

не могу, а со всяким ведь тоже не заговоришь. Редко случается так,

что проходит хороший человек, да ещё такой, который согласиться

глупости слушать. Были бы мы молодыми, впрочем, вы и сейчас мо-

– 320 –

лодой, я хотел сказать: был бы и я молодым. Мы бы с вами взяли бу-

тылочку. Ой, чуть было не забыл – какое грандиозное представление

я здесь видел! Это уж воля ваша, уйти или остаться, но я обязательно

расскажу. Это коротко. Это недолго. Это было как раз после того,

как водку пить запретили, выпустили указ. Вон там, чуть подальше,

где мальчик идёт, взобрался на скамейку с ногами уже зрелых лет

господин и как с трибуны, потрясая в воздухе кулаком, стал говорить

буквально следующее: «Говорят, что любовь к женщине и любовь к

водке – два разных чувства. Но почему тогда эти различные чувства

называются одним и тем же словом – любовь? И если правда то, что

самый высокий смысл жизни заключается в любви, то могу сказать

смело, - я этот смысл постиг. Любовь во мне без границ. Я согласен с

теми проповедниками, которые говорят: «полюби и всё для тебя ста-

нет прекрасным». И если любовь к женщине, в зависимости от воз-

раста и опыта прожитых дней, то возгоралась во мне, то затухала.

Любовь к водке, однажды родившись в душе моей, всегда оставалась

неизменной и с каждым днём становится всё крепче и сильней. Заяв-

ляю это официально. Говорю об этом смело, несмотря на то, что сго-

рание в любви к женщине у вас считается правилом хорошего тона, а

сгорание в любви к водке – страшнейшей болезнью, пороком.

И вообще, я так скажу, сограждане, драгоценные братья и сёстры. Вы

просто завидуете любящим, и то, что взяв власть, добрались теперь

до любящих водку, является самым большим предостережением для

любящих женщин. Закрыв за нами ворота тюрем, лицемерно назван-

ных лечебно-трудовыми профилакториями, общественность, обде-

лённая в любви, накинется на вас. Это не борьба с пьянством, это

борьба с любовью. Тот, кто хоть однажды любил, поймёт и оценит

мою искренность! Идите на баррикады, спасайте любовь, спасайте от

грязных рук!». Так-то.