ЛЮБЛЮ
Шрифт:
что проиграть было практически невозможно.
Но случилось невозможное – карта, что называется, просто шла
Антипову и никакие ухищрения и метки не работали. Выйдя через час
из подъезда старого, двухэтажного дома, картёжники молча побрели
по узкой, стиснутой домами улочке. Рявкнув, как тигр, Антипов напу-
гал маленькую лохматую собачонку, кинувшуюся на них с недобрыми
намерениями. Глядя вслед удалявшейся, напуганной собаке, все трое
рассмеялись, после чего Максима и Назара посетила грусть проиг-
равшихся игроков, а Антипов пошёл, насвистывая, не считая нужным
скрывать свою радость.
Вернувшись из техникума, друзья разделились. Сытый, подза-
правившийся на практике Назар, пошёл сразу на голубятню, а Максим
домой, чтобы перед тем, как присоединиться к Назару, пообедать.
*
*
*
Со Степаном Удовиченко Фёдор познакомился в школе, в пер-
вом классе, третьего сентября.
Младшие школьники, вследствие затянувшегося ремонта, учи-
лись в помещениях учебных мастерских. И вот, третьего сентября,
выйдя из здания в котором располагались мастерские, Фёдор увидел
Степана, дерущегося с одноклассниками. Напавших было трое, все с
одного двора, знали друг друга до школы и, попав в один класс, ре-
шили взять власть в свои руки.
Начали с самого своенравного, коим им показался Удовиченко.
Долго не думая, Фёдор встал на сторону Степана. И не потому, что
были соседями, а ради справедливости. Они видели друг друга до
школы, но не было случая познакомиться, а жили в одном подъезде.
Фёдор на четвёртом, а Степан на пятом этаже.
Степан появился в доме за неделю до школы, и всё это время
был неразговорчив и держался во дворе обособленно. Многим и во
дворе показался высокомерным. В тот же день, третьего сентября,
Степан пригласил Фёдора домой, познакомил с отцом и мачехой. Пи-
ли чай из хрустальных стаканов, вставленных в серебряные подста-
– 73 –
канники, что казалось Фёдору диковинным, и Филипп Тарасович,
отец Степана, учил их жизни.
– Так и держитесь, – говорил он, показывая сжатый кулак. – А
если будете так, – он разжимал кулак и растопыривал пальцы, – по
одному переломают.
С того дня и стали друзьями. Степан оказался совсем не высо-
комерным, он был ранимым и застенчивым.
В настоящее время Степан работал в комиссионном магазине,
специализирующимся на радио- и электроаппаратуре. Сидел на при-
ёмке и оценивал вещи. До его магазина Фёдору никогда не удавалось
добраться менее, чем за час, а так как на будильнике, при выходе из
дома, стрелки показывали двенадцать сорок пять, то как раз и поспе-
вал к двум часам по полудню, ко времени с которого в магазине начи-
нается обед.
Так и получилось, приехал, как раз к двум и, пожав молча
другу руку, пошёл вместе с ним в кафе, располагавшееся рядом с
комиссионным. Кафе было небольшое и уютное, кроме старика-
инвалида, который все свои дни проводил в этом заведении, смотря
телевизор и питаясь от щедрот посетителей, да двух «чернокнижни-
ков», спекулянтов, специализирующихся на перепродаже книг, там
никого не было.
Степана в кафе знали, и пока одна из девиц обслуживала слу-
чайных посетителей, стоя за стойкой, другая, выслушав заказ, при-
несла всё на подносе прямо к столу. В кафе практиковалось самооб-
служивание, и подобное обхождение было редким исключением из
правил. Заказано было: жареные куры, сок, кофе, хлеб, пирожные и
коньяк.
– Может, и ты? – Спросил Степан, указывая на высокую объё-
мистую рюмку с золотым ободком.
Фёдор отказался и сказал:
– Сопьёшься ты на этой работе.
– Работа что? Работа хорошая, я плохой. И ты прав, скоро с неё уйду.
Степан выпил коньяк, запил соком и, разрывая руками румяную
курицу, стал говорить совсем не о том, о чём душе его говорить хоте-
лось.
– 74 –
Одет он был в грязный, с чужого плеча, свитерок и неприлично
короткие, чужие брюки, что было не характерно для пижонистого,
всегда щегольски одетого друга. Ногти на руках были давно не стри-
жены, волосы беспорядочно зачёсаны. «А ведь вчера ещё, кажется,
был другим или просто не заметил?», – мелькнуло у Фёдора в голове,
но он отбросил эти мысли и стал слушать Степана.
– Не рассказывал? – Говорил Степан. – Тут история со мной
случилась. Автомобильный магнитофон купил и колонки к нему, от-
дельно, две коробки. Магнитофон хороший, мощный, колонки боль-
шие, спрятать некуда. Купил, не оформляя, чтоб потом перепродать.
А Инга, напарница моя, что стекляшки принимает, рядом была, виде-
ла. Отнёс я всё в раздевалку, сунул в сумку, а сумку так и оставил на
лавке. И работаю себе, ни о чём не думаю, а Инга, делать ей нечего,
пошла в кабинет к заведующему и там: шу-шу-шу. Из кабинета пря-
мым ходом в раздевалку, мне показалось, что даже как-то на цыпоч-