Чтение онлайн

— Где вы это взяли? — Страх, недоумение, надежда прозвучали в одном этом вопросе.

— Твоя сестра поведала нам тайну.

— Не может быть!

— Неужели? — Рука незримого человека встряхнула перед глазами Ротмера старинный документ и вновь скрылась из поля зрения. — Тогда почему ты так боишься этого клочка бумаги? Говори.

— Но если бумага у вас, вы и так все знаете.

— Говори, — настойчиво повторил мрачный, как ночь, голос, и лезвие ножа снова скользнуло по горлу.

— Я любил ее! — вскрикнул почувствовавший боль Фэлон. — Но она предала меня.

— Так же, как Филип любил Элизабет?

— Может быть. Этот документ был у нее. Женщины из рода Блэквеллов передавали его по наследству из рук в руки, как старинную реликвию. А она, воспользовавшись им, угрожала погубить и меня, и всю мою семью. И все ради них! — Он попытался привстать, но сильный толчок вернул его на кровать. — Отдайте его мне!

— Но почему она угрожала тебе?

— Я хотел навязать ей свою любовь.

Фэлон повернул голову и попытался разглядеть своих врагов, но яркий свет все так же мешал ему видеть. Все, что он разобрал, был темный неотчетливый силуэт: черное на черном. И он подумал о том, что они знали обо всем заранее, еще до его признания. Ему стало невыносимо стыдно тех непристойных предложений, которые он делал своей сестре.

Фэлон решил, что должен получить обратно письмо, свидетельствующее о его позоре, и этот старинный листок бумаги, подтверждающий то, что в жилах его семьи течет дурная кровь их дурных предков.

— Что вы хотите? — спросил он.

— Скоро ты узнаешь.

Свет неожиданно погас. Мутная темнота сгустилась в комнате. И Ротмер почувствовал, что свободен. Дрожащими руками откинув одеяло, он встал с постели и, подойдя к столу, выдвинул средний ящик, нащупывая хранящийся там пистолет. Вооружившись, Фэлон зажег свет и внимательно огляделся. Но спальня опустела. Спрятав в ящик оружие, он принялся разминать онемевшие руки, думая о том, как его врагам удалось разыскать пропавшее письмо. Угрозы, брошенные ему в лицо Аннорой, вновь всплыли в его памяти.

Она хорошо знала, как он дорожит честью семьи, как оберегает честное имя Ротмеров от любой грязи, которая могла запятнать его в прошлом, и воспользовалась этим. Но Фэлон думал, что Александр уничтожил после ее смерти это треклятое письмо, как он уничтожил большинство ее личных вещей, желая избавиться от преследующей его памяти. Правда, на прошлой неделе Ротмер на какую-то долю секунды испугался, что старинный документ может попасть в руки О'Кифа, но по прошествии времени успокоился на этот счет, решив, что тот все равно ничего не поймет из его содержания.

Фэлон опустился на кровать и горестно покачал головой, припоминая ошибки прошлого. Теперь они могли сильно навредить ему. Если слухи об этом проникнут в прессу, то разрешить возникшее затруднение будет гораздо сложнее, чем при хулиганских выходках Слоун.

Вспомнив о дочери, он резко вскочил на ноги и, выбежав в холл, распахнул дверь ее спальни. Увидев спящую на кровати Слоун, он успокоился и, тихо вздрогнув, вернулся в свою комнату, все еще раздумывая о той ловкости, с которой его враги проникли в дом, где все коридоры, кроме двух, были опечатаны. Почувствовав желание выпить, Рот-мер подошел к шкафчику и вдруг остановился, заметив листок бумаги, лежащий на ковре. С замиранием сердца приблизился он к бумаге и, быстро схватив ее, поднес к глазам. Это было то самое старинное письмо, о котором он с такой горечью вспоминал только что. Даже старая печать рода Ротмеров, которую Аннора прикрепила к нему сама, была на месте.

Все еще не веря своей удаче и не понимая, почему враги оставили у него такой важный документ, Фэлон быстро подошел к камину и, чиркнув спичкой, поджег ненавистный ему клочок бумаги. Наблюдая за тем, как горит старое письмо, он испытывал то чувство, которое, вероятно, испытывает отчаявшийся преступник, внезапно узнавший об отсрочке смертного приговора. И радостно улыбнулся, когда последний уголок листа, объятый пламенем, превратился в черную горстку пепла.

Протянув руку Пенелопе, чтобы та не споткнулась при выходе из потайного туннеля, Рэмзи закрыл дверь и удовлетворенно оглядел темный сарай.

— Как думаешь, он не догадается? — спросила Пенни, следя за тем, как он раскидывает сено.

О'Киф поднес палец к губам и, взяв ее за руку, повел к высокой стене, окружавшей поместье. Перебравшись через стену, они сняли темные капюшоны и направились к лесу, обходя то и дело попадавшиеся на пути большие рекламные щиты, извещавшие о завтрашнем банкете. Пенелопа весело перепрыгивала через поваленные стволы деревьев, ныряла под низко склонившиеся ветви, и ее так и подмывало громко расхохотаться на весь лес. Когда они отошли от усадьбы на значительное расстояние, она наконец не выдержала и произнесла:

— Я же говорила тебе, что он все нам расскажет!

— Как это в такой хорошенькой головке помещается столько ума? — любезно откликнулся Рэмзи, притянув ее к себе и поцеловав в макушку.

— Но почему ты решил, что для Фэлона письмо важнее бриллиантов и ищет он именно его? — спросила она, отталкивая его и открывая дверцу машины.

— Я почувствовал это по его реакции во время разговора, — ответил он, опускаясь на сиденье и застегивая ремень безопасности. — А когда ты нашла письмо, я вспомнил, что видел что-то похожее у Тесс в сумочке с бриллиантами. Возможно, Элизабет передала его ей, пока они сидели в подвале у Филипа. Бумага хранилась в позолоченной коробочке вместе с драгоценностями, составляющими состояние Блэквеллов.

— Элизабет, наверное, была очень сильной женщиной, если смогла восстать против оскорблений, которые терпела. Этот Филип, судя по письму, просто сумасшедший.

— Да. И притом злой сумасшедший. Фэлон хотел скрыть его бесчинства от потомков.

— Кстати, насколько я поняла, Аннора ничего не сказала Александру о домогательствах Фэлона.

— И мы не скажем. Хотя я уверен, что он знает об этом, но не хочет расстраивать тебя дурными новостями из прошлого.

— Как ты думаешь, что хотел узнать Ротмер, посылая в наш дом Вокера?