Чтение онлайн

– Flowers delivery? Where is it from? (Доставка цветов? Откуда?)

– From the sky… (С неба…)

Красотка взяла цветы и сказала по-русски:

– Вы, конечно, русский.

– С чего вы взяли? У меня акцент?

– Нет, но только русские способны на такие безумства. Меня зовут Аня. А вас?

Видя, как подбегают изумленные приятели, Микола взял ее под руку и прогулочным шагом повел по палубе.

– Я Микола Полтава, я видел вас три дня назад в «Эмпориуме» с Фердинандом Порше. Он ваш бойфренд?

Аня усмехнулась:

– А мне нравится ваша прямолинейность. Нет, Фердинанд мой приятель с детства. Мой отец дипломат, мы много лет жили в Германии, там я училась с Фердинандом в школе…

Ризо, Андрей и Жора огорченно отстали, а Микола спросил у Ани:

– А в Бостоне вы?..

– А в Бостоне я по работе. Я переводчица «Интуриста»…

В одну из ночей их лайнер остановился на рейде в каком-то европейском порту, и в темноте им были видны лишь некие силуэты, которые поднимались на судно с крошечного и темного катера. А утром, когда лайнер снялся с якоря, вышел в нейтральные воды и взял курс на Одессу, капитан объявил за общим завтраком в кают-компании, что они взяли на борт интернационалистов, воевавших в Испании. «Пожалуйста, – сказал капитан, – ведите себя сдержано. Потому что…» Договорить он не успел, поскольку в этот момент матросы ввели и внесли в кают-компанию раненых бойцов интернациональной испанской бригады. Это было ужасное зрелище – подавляющее большинство этих молодых ребят были искалечены, обожжены и обмотаны бинтами.

Аня не выдержала, со слезами на глазах выскочила из кают-компании. А трое раненых оказались рядом с нашими героями, попросили закурить. Микола достал «Лаки страйк», завязалось общение. Ребята сказали бойцам, что они военные конструкторы, специализируются на танках, на что один из бойцов отреагировал бурно и неадекватно. Он стал ругать всех конструкторов, которые построили такие плохие танки, что они вспыхивают, как зажигалки, при попадании даже мелкокалиберных снарядов. А броня у них трескается от удара любого снаряда и осколками убивает и ранит экипаж своего же танка!

– Взять бы этого сраного конструктора, посадить в танк, привязать и послать в бой!

Ризо вступился за конструкторов:

– А может, воевать надо лучше?

Танкист вне себя от бешенства:

– Говнюки! Вы порох нюхали? Вы в танке, бля, горели? Мне в голову чем садануло?! Осколком нашейброни!

Раненые стали успокаивать этого танкиста, а майор-танкист сказал нашим героям:

– А вы постройте такой танк, в котором можно и воевать, и чай пить!

– И танк мы построим, и броню сделаем такую, что ни один снаряд не возьмет… – заверил танкистов Жора Дворкин.

– Обещаешь? – усмехнулся танкист.

Жора в стандартном жесте дернул ногтем свой верхний передний зуб:

– Сука буду!

А Микола вздохнул и сказал доверительно:

– У нас, хлопцы, одна проблема – двигатели. У немцев движок – «мерседес»! У американцев – «форд» и «студебеккер»! Даже у японцев – «мицубиси»! А у нас говно Ижевского завода…

Макаров со всей силы пнул его ногой под столом и кивнул на сидевшего поодаль мужика в «американском галстуке и русских носках». Но было поздно – в Одессе, прямо в порту, трое дюжих энкавэдистов в кожаных куртках взяли Миколу под локотки, посадили в черную «эмку» и увезли…

Свежеиспеченных конструкторов прямо из Одессы направили в Харьков на паровозостроительный (а по сути танковый) завод, в КБ Михаила Кошкина.

Это был январь 1937 года, Кошкину было 43 года, и он только что сам переехал из Питера на Харьковский завод главным конструктором, набирал команду для своего КБ. Но коллектив завода встретил его неприветливо – под руководством своего директора они были заняты усовершенствованием трехбашенного танка Т-28.

Кошкин не стал менять планы директора завода. Однако, продолжая модернизацию Т-28, выдвинул новую задачу, сказал новоприбывшим:

– Мы должны сконструировать машину, которая будет такой же быстроходной и маневренной, как лучшие в мире танки, но при этом иметь броню, способную защитить экипаж от противотанковых средств противника. Но и это не все: наш танк должен своим огнем поражать любые танки, противотанковые средства и живую силу противника.

Макаров просит Кошкина узнать судьбу Миколы Полтавы. Кошкин обещает во время следующей московской командировки сделать это.

Ребята, поселившись в заводской общаге, с воодушевлением приступают к работе. Жора Дворкин выдвигает идею сделать танк Т-28 однобашенным (и даже вылепил его из глины), Ризо носится со своей давней мечтой вместо бензиновых двигателей ставить на танки дизельные, а Макаров уговаривает Кошкина продвигать в производство броневой сплав, который сочинил в Бостоне Микола Полтава. Дело в том, что на Т-28 (и на всех других танках того времени) стояла клепаная броня, которая трескалась при ударе снаряда и своими осколками поражала экипаж танка (как того танкиста в Испании). А Микола Полтава изобрел так называемую «вязкую» легированную сталь, которая могла гасить удары попадающих в нее снарядов.

Естественно, возникает конфликт между заводским (директорским) КБ и нашими героями. А поскольку предложения наших героев влекли за собой перестройку всего завода, директор отвергал все их идеи и на очередном совещании сказал:

– У советского танка не может быть брони, предложенной арестованным врагом народа.

На что пылкий Ризо ответил:

– Ах так! А давайте сделаем испытание! Мы станем за свою броню, а вы станьте за свою! И шарахнем одним и тем же снарядом! Идет?

Но Кошкин неожиданно поддерживает разработку директорского КБ. Ребята в шоке. Их КБ на грани закрытия. Кошкин уезжает в Москву, в командировку. А Ризо узнает, что его отец, секретарь Кутаисского горкома партии, арестован как враг народа. Кошкин приезжает из Москвы и говорит, что про Миколу ничего узнать не смог.

Ночью, в заснеженном дворе общаги ребята напиваются, орут лишнее. Дворкин вылепил из снега карикатурного Кошкина. Приходит Кошкин. Они говорят с ним дерзко, грубят, обвиняют в том, что он их предал. Андрей: