Чтение онлайн

В точку. Уже два чемодана малой одежды собралось, надо будет кому-нибудь отдать. Мама говорит, я в детстве весьма миниатюрной была, кушала неохотно, вес набирала медленно. Богдан на аппетит совсем не жалуется, по физическим показателям опережает своих сверстников. Тут генетика явно не моя.

– Ага, - укладываю его со всеми удобствами, вкладываю в ручку погремушку и разворачиваю коляску по направлению к старому парку.

– Вика, вы во сколько возвращаться будете? – спрашивает баба Саша.

– Я пока не знаю, а что?

– Я покараулю, как вы обратно пойдете, выбегу помочь.

– Да нет, что вы! Мы сами!

– Мне ж не сложно! – отмахивается соседка, - я из окна буду вас смотреть.

– Спасибо.

Действительно, возвращаться с прогулки тоже не удобно. Если в этот момент никто не выходит и не заходит в подъезд, то коляску снова приходится бросать на улице, а потом пулей, пока Богдан не разревелся, за ней спускаться.

Пока доходим до парка, сынок начинает дремать. Погремушка из рук падает, и я прячу ее в кармашек, чтобы не брякала на кочках.

Навстречу попадаются другие знакомые мамашки с колясками, которые своих детей везут спать домой, а не как я, наоборот.

Со всеми здороваюсь, с некоторыми даже останавливаюсь перекинуться парой слов. И никак не могу отделаться от странного ощущения, словно в груди зарождается неясная тревога. Ворочается, заставляя то и дело, оглядываться по сторонам.

Что это? Вегетососудистая дистония на непогоду или так сказывается хронический недосып и усталость?

Откуда этот озноб по коже? Я же не заболеваю?

Сын уже крепко спит, поэтому я сворачиваю на асфальтированную дорожку, чтобы не ломать ноги на выбоинах. Иду, замедлив шаг, но чувство преследования не отпускает и с каждым моим вдохом становится только сильнее.

Спина вдоль позвоночника горит огнем, плечи и лопатки ломит от напряжения.

Наконец, сдавшись, останавливаюсь. Вдох разряженным воздухом. Легкое головокружение. И обволакивающая меня плотная аура.

О, Боже…

Слышу за спиной приближающиеся шаги. Облизываю сухие губы, опускаю голову. Поздно. Не убежать.

Следующий вдох приносит его запах. По телу прокатывает крупная дрожь. И, наконец, справа от меня, встает высокая фигура.

Я делаю шаг вперед, толкая перед собой коляску. Он тоже.

– Здравствуй, Вика, - голос, который вот уже год я слышу только во сне.

– Здравствуй, - сипло, почти неслышно.

Вцепившись ледяными пальцами в коляску, упрямо качу ее вперед. Егор не отстает. Идет параллельно, глядя на меня в упор.

поэтому приехал?..

– Кто тебе рассказал?

– Муж твой… бывший…

– Костя?!

Зачем?! Зачем он это сделал?! Я его убью!!!

– Сказал, что вы развелись.

– Что… что еще он тебе сказал? – затаив дыхание, спрашиваю я.

– А должен был еще что-то сказать?..

– Нет, - выпаливаю я, - ничего.

Кажется, не знает. Иначе сразу бы в коляску полез, а так даже не смотрит в сторону сына.

– Вика…

Остановившись, к нему поворачиваюсь. В глаза посмотреть духу не хватает, поэтому утыкаюсь взглядом куда-то в область груди, в белую футболку с драным воротом. Но и этого оказывается достаточно, чтобы начать задыхаться.

– Вика… - повторяет он.

Поднимаю глаза и чувствую в солнечном сплетении разряд тока. Я уже и забыла, какой он… офигенный. Теперь совсем далекий и чужой.

– Что?

– Он сказал, ты от него ушла. Почему?

– Неважно… это было давно…

– Ушла от него беременной? Это неважно?
– выдвигает квадратный подбородок вперед и жестко усмехается.

– Это не твое дело, Егор, - как можно спокойнее проговариваю я.

Он порывается что-то сказать, даже делает шаг вперед, но в этот момент в коляске начинает возиться Богдан. Его верхняя губа нервно дергается, а потом он переводит взгляд на сына.

Сердце перестает биться.

Я начинаю катать коляску туда-сюда, чтобы малыш не проснулся окончательно и не устроил концерт на весь парк. Он может.

А Егор смотрит на него с каменным выражением лица.

– Мальчик?

– Да.

– Сколько ему?

– Три месяца, - пряча глаза, сознательно немного уменьшаю возраст.

– Хороший, - проговаривает хрипло и вдруг резко отворачивается, смотрит куда-то в сторону, словно вот-вот скажет, что вспомнил про срочное дело и уйдет.

Я жду этого с нетерпением. Но он не уходит. Молча доходит с нами до конца аллеи, а затем так же молча – до самого дома.

Баба Саша открывает для меня тяжелую дверь, я вталкиваю коляску в подъезд, а Егор остается стоять на улице.

Егор.

– Сюда еще два компрессора встанут, а здесь можно ящик для муфт и шлангов организовать.

Рассеянно киваю и лезу в телефон, чтобы сделать пометки. В башке все равно не удержится, там места свободного нету. Кисой все занято.

Леха, почесывая кончиком шариковой ручки макушку, прикидывает, что еще внести в список первоочередных приобретений для новой студии.

– А, вспомнил! Набор насадок на турбо надо новый!

– Угу.

– Про отпариватели тебе говорил?

– Говорил. Заказал уже…

Глядя на Леху, вдруг вспоминаю, что он тоже воспитывает не своего ребенка. И вроде жена его сейчас уже общим беременна. Насколько я знаю, живут они дружно, и пацана ее он как родного любит.

Может, и у меня получится?