Чтение онлайн

С этого первого, памятного на всю жизнь полета [30] и началась летная биография Одинцова. Время

стало отсчитывать его крылатые часы. С этого дня он уже не мыслил жизни без полетов, все больше и

больше испытывая захватывающую радость летного труда. И никогда он потом не жалел, что пришел в

авиацию холодной зимой тридцать седьмого года. Хоть и был позже труд до «седьмого пота» вывозных

полетов на «живом» учебном самолете с летчиком-инструктором, хоть и были, как у всякого новичка, и

разочарования, и надежды, и вера, и неверие в свои способности, однако за небо он ухватился крепко.

Михаил видел, что книжная увлеченность авиацией кое у кого быстро выветривалась в усложненных

условиях. Такие «романтики», не успев по-настоящему почувствовать вкус неба, вкус ветра,

ворвавшегося в открытую после посадки кабину, уже «скисали». Бесхарактерностью зачеркивали свою

мечту. Он был не из таких — душой действительно летчиком оказался. Сполна и серьезно ощутивший

главное — гордое сознание власти над машиной и над собой, однажды испытавший счастье

самостоятельного полета, он никогда не изменял своей мечте.

Организм постепенно приспосабливался к необычным условиям: перегрузкам, кислородной маске на

лице, к изнуряющему яркому заоблачному солнцу. И все это наконец окупилось счастьем первого

самостоятельного полета, позже появилось понимание уже другой романтики — романтики подлинного

мастерства, которая пришла как второе дыхание.

Скоро курсант Одинцов стал заметным пилотом. В аэроклубе о нем заговорили: не летает, а рисует в

воздухе.

Многие международные события все больше и больше возвышали в его глазах значимость летного дела.

Прошли бои у озера Хасан. Сгущались тучи беды и на Западе. На горизонтах гремели дальние [31] громы

войны. В те дни сознанием молодежи владели пламенные речи Георгия Димитрова, Долорес Ибаррури, беспощадно обличавших фашистских разбойников и провокаторов. Обстоятельства требовали принятия

окончательного решения: зачем и для чего летать? Ради спортивного интереса или это будет профессия

на всю жизнь?

Осенью 1938 года Михаил Одинцов получил свидетельство об окончании с отличием аэроклуба

Осоавиахима. Первоначальное обучение летному делу было пройдено успешно. Встал вопрос: как жить

дальше? Пришлось тогда ему основательно в ночных раздумьях побывать: мысленно примерялся то к

летному шлему, то к музыке, то к станку обувщика. Надо было посмотреть на себя строго и честно, выбор сделать твердо.

Мечта не только двоилась — троилась. На предприятии руководство и рабочие-ветераны советовали; поезжай в Ленинград, на фабрику «Скороход», окончи курсы, опыта побольше поднаберись — через

полгода вернешься мастером, знатным обувщиком будешь. Преподаватели консерватории убеждали: не

губи в себе талант музыканта...

Вспоминая то время, Михаил Петрович пошутил как-то:

— Оказался тогда прямо-таки в сказочном положении. Стал, как витязь на распутье, рассуждать перед

тремя дорогами: направо пойдешь — в обувщики попадешь, налево свернешь — музыкантом станешь.

Решил прямо идти, за своей крылатой мечтой — в авиацию подался. Понял: небо — это на всю жизнь.

Победило оно. Через месяц был в Пермской военной школе пилотов...

Там не повезло дважды.

Начальство с интересом рассматривало рослого, хорошо сложенного юношу, который твердил: [32]

— Меня только в истребители.

— Тебе вообще пока рано в летчики. Семнадцати еще нет... — Начал доказывать, козыряя единственным

аргументом — пятерочным свидетельством об окончании аэроклуба. И обратил-таки на себя внимание.

Увидев, как парня все это огорчает, угадав в нем будущего истого летчика, инструктор школы старший

лейтенант Николай Евдокимов с сожалением крякнул и предложил:

— Давайте возьмем его на вырост.

Взяли. Но хотя и имел рекомендацию в истребительную авиацию, а направили в отряд, где осваивались

бомбардировщики и самолеты-разведчики. Год утюжил небо на Р-5. Особо не огорчался. Главное, что

много летать доводилось, а в этом, познав авиацию разумом и сердцем, он теперь уже видел весь смысл

своей жизни.

Потом еще почти год пробыл в Энгельсской военной школе пилотов. Переучивался на более

современный самолет-бомбардировщик — СБ. Там и стал младшим лейтенантом, военным летчиком.

Было это десятого октября сорокового года.

Любовь к профессии начинается не только с удивления увиденным и услышанным, но и с человека, который этой профессии учит. Еще в школе — заметили? — мы любим предметы, если любим учителей.

Михаилу Одинцову с ранних лет посчастливилось учиться у многих превосходных наставников — людей

чистых сердцем, богатых и щедрых душой, к которым можно было примерять себя самого, встречи с

которыми воспринимались как бесценный дар судьбы.

Запомнился первый инструктор аэроклуба Свинин. Не внешностью, не осанкой и не зычным голосом.

Внешность он имел вроде бы заурядную: сухощавый блондин невысокого роста. Как-то терялся он в

потоке курсантов и инструкторов. Работу делал молчаливо, [33] и не потому, что характер такой, — он