Чтение онлайн

– Ты никогда не станешь Многоликим!… – презрительно выплюнул лежащий на моих руках мальчик и закрыл глаза.

– Ах ты об этом!… С помощью Единого-Сущего я не только могу взять положенную мне власть, но и превратиться в кого угодно. Такой чародей, как он, из любого сделает Многоликого…

– Он еще вдобавок и дурак!… – неожиданно проворчал рядом со мной Опин. Галл перевел холодный взгляд на гнома.

– Только законченный дурак может полагать, что этот… Сущный может защищать чьи-то интересы, кроме своих…

– Да, – согласился я, – интересно было бы посмотреть, какое чудо этот… чародей приготовил для своего неумного союзника?…

Тут Галл не выдержал.

– Я думаю, здесь не с кем обсуждать мои перспективы, – резко прервал он мои размышления. – Меня очень радует, что вся компания в сборе… Сейчас мы выведем на стену не одного принца, а всю вашу шайку, и тогда этот сумасшедший Навт остановит своих вояк… – Он улыбнулся и, не поворачивая головы, лениво, сквозь зубы бросил: – Взять их…

Его помощнички неторопливо шагнули в камеру. Я аккуратно переложил принца на руки гномам и, не отрывая взгляда от помешавшей нам троицы, попросил:

– Последите, чтобы ему было удобно, и в крайнем случае постарайтесь вынести его через ваш ход, – а затем медленно выпрямился. Галл слегка вздрогнул, увидев у меня на поясе шпагу и дагу, он явно не ожидал, что я вооружен. Но самообладание вернулось к нему, как только его прикрыли широкие спины подручных. А они спокойно и безразлично-уверенно сделали второй шаг в нашем направлении. Краем глаза я увидел, как напряглось тело принца на руках у гнома, и понял, что он уже знаком с подобными молодцами.

– Не бойся, малыш, эту нелюдь мы быстро успокоим… – с улыбкой проговорил я, и принц перевел на меня взгляд, вдруг зажегшийся надеждой.

– Да!… Щас мы их успокоим… – подтвердил Зопин и погладил принца по белокурой голове. Опин стоял рядом и сжимал в руках свою страшную секиру.

Я уже стоял на ногах, слегка пригнувшись, готовый к броску, и когда мордовороты в пижамных штанах разом подняли правые ноги для следующего шага, моя левая рука стремительным и в то же время плавным движением пошла им навстречу. В воздухе пропели свою хищную песню сразу две иглы. Я первый раз выкидывал пару, но получилось у меня чисто, как на тренажере. Два могучих мальчика так и не опустили на пол свои ножки, поскольку получили по игле в мозг через правый глаз и рухнули на камни рожами вниз, даже не вскрикнув. И тут нам открылась фигура Галла. Когда его телохранители отправились нюхать камни пола, он дернулся было в сторону щели в стене, но остановился, услышав мой голос:

– Если ты повернешься ко мне спиной, я буду считать тебя трусом и не задумываясь всажу тебе иглу в основание черепа. Но ты не умрешь быстрой смертью, как твои помощники. Нет! За свое предательство ты будешь расплачиваться многолетним параличом и болью. Вспомни Хряпу!… Так что лучше бери в руки свое оружие и постарайся со мной «разобраться»… Ты же так этого хотел?…

– Может, его лучше сразу прикончить?… – огорченно спросил Зопин.

Я не ответил. Мои руки автоматически скользнули накрест к поясу, и через секунду мы с Галлом стояли друг против друга с клинками в руках.

Он был осторожен. Видимо, он хорошо помнил смерть апостола Пипа. И он был хорошо обучен – шпага и длинный кинжал были для него родными. Ему не надо было раздумывать, как построить очередную фразу. Его привыкшие к оружию руки и тренированное тело автоматически выполняли знакомую работу.

Но на моей стороне была холодная ярость собственной правоты. Мое оружие вело возмездие предателю. За мной стояли измученные глаза ребенка, преданного человеком, выдававшим себя за друга.

Шпаги четырежды звякнули друг о друга, словно в детской считалочке – «шестая», «четвертая», «вторая», «шестая» – отсчитывая соединения, и фраза закончилась шагом Галла назад. Он сразу же вернулся в боевую стойку и тут же, из шестого соединения, попытался провести укол переводом. Я увел свою шпагу вправо и перехватил его клинок дагой, однако его кинжал слева заставил меня отступить на шаг вправо. Он расценил это как свою победу и сразу, не прерывая фразу, нанес удар по голове. Я автоматическим движением кистей скрестил свои клинки и легко поймал его шпагу в вилку. Отбросив его клинок дагой, я круговым ударом достал шпагой его бедро, и черная штанина начала быстро намокать кровью.

Галл отскочил с искаженным лицом, но я не торопился его преследовать. Сил для преследования было маловато и их надо было беречь. Видимо, моя осторожность его несколько удивила и даже обрадовала. Он вернулся в боевую стойку и попытался поймать меня неожиданным прямым уколом в длинном выпаде. Я спокойно увел его клинок дагой и, вскинув клинок шпаги вверх, заехал ему тяжелым эфесом по физиономии. Ноги у него подкосились, и он покатился по полу, выронив кинжал. Я наступил на длинное тонкое лезвие и сломал его почти у самого эфеса.

Когда Галл поднялся на ноги, его лицо представляло собой окровавленную, рваную маску. Один глаз быстро тонул в огромной синюшной опухоли, левая щека была разорвана и обильно кровоточила. Он поднял на меня свой здоровый глаз, пошевелил в разбитом рту языком и выплюнул на пол сгусток крови вместе с осколками зубов. После этой процедуры он вновь вернулся в боевую стойку. Но теперь уже, несмотря на тяжелый и длинный шпажный клинок, он принял классическую французскую стойку.

Я, не спуская с него глаз, наклонился и аккуратно положил дагу на пол. Затем, сделав пару шагов вперед, я тоже принял классическую стойку. Шпаги вновь звякнули в шестом соединении, и я не почувствовал в его руке прежней крепости. Он явно начал сдавать и, видимо, поэтому сразу попытался из своей второй позиции достать меня прямым уколом. Взяв вторую защиту, я провел батман, и, когда его шпага ушла вправо, мое тело вытянулось струной над правой, согнутой ногой, выбросив вперед вооруженную руку, и клинок почти до половины вошел в его грудь.

Его руки упали вдоль тела, и шпага с глухим звоном покатилась по полу. Я выдернул свою сталь, а за ней вдогонку из его груди бросился вялый фонтанчик крови. Галл медленно опустился на колени, качнулся и повалился лицом в каменные плиты пола. Я подбросил свой клинок в салюте, а затем наклонился и вытер его о роскошный черный бархат Галлова камзола.

– Да, Белоголовый, – донесся у меня из-за спины голос Опина, – ты достоин своего оружия.

Я обернулся к своим товарищам и увидел проясненные голубые глаза мальчика, с обожанием глядевшие на меня.

Разместив оружие на поясе, я подошел к мальчугану и, улыбнувшись, наклонился над ним.

– Ну что, дружок, не пора ли нам домой? Он только кивнул в ответ. Я взял его на руки и, выпрямившись, удивился, насколько мало он весил. Казалось, у меня на руках доверчиво устроилась маленькая раненая птица. Опин шагнул к своему подземному ходу и с недоумением оглянулся.

– Как же ты думаешь нести принца, когда сам еле-еле на карачках пробираешься?

– А я и не собирался лезть в эту крысиную нору, – ответил я ему и шагнул к щели в стене, через которую вошел Галл с компанией.