Маг
Шрифт:
«Интересно, хоть чем-то их можно напугать?…» – подумал я, глядя на два торчавших передо мной ярких колпачка.
В этот момент налетавший на нас дракон исчез, а на площадке стены появился Многоликий. Сделав по инерции несколько шагов нам навстречу, он улыбнулся гномам:
– Уважаемые, оставьте в покое ваше грозное оружие… – А затем, посуровев лицом, взглянул на принца и сказал: – Сын, изволь подойти ко мне…
Принц молча сполз с моих рук, встал на дрожащие ноги и сделал три шага в сторону отца. И тут Многоликий подхватил своего мальчика на руки…
7. Возвращение (первая попытка)
Вы себе не можете представить, как прекрасно возвращаться домой! Особенно если путь был долог, труден и опасен, а дома тебя ждут…
Встреча Многоликого с сыном была очень трогательна. Когда принц оказался на руках отца, у многих из только что лупивших друг друга мужиков на глазах выступили слезы. Но я, к сожалению, настолько торопился, что вынужден был вмешаться в эту идиллию. Бросив шпагу в ножны, я подошел к первому попавшемуся гвардейцу и спросил:
– Где Навт?!
Он хлюпнул носом и, не отрывая глаз от маленького принца, молча ткнул пальцем себе за спину в направлении торчавших над стеной концов лестницы. Подбежав к лестнице, я выглянул из-за зубца и увидел, что по ней поднимается Навт, на плечах которого, цепляясь когтями за камзол, пристроился Ванька, а за Навтом по лестнице карабкается и Данила. Он увидел на стене меня и вначале приостановился, видимо, озадаченный моим растерзанным видом, а потом улыбнулся и прибавил ходу. Через несколько минут оба были на стене. Данила тут же подбежал ко мне и ухватился за обрывки моих штанов, зато Ванька, подойдя медленно и с достоинством, неодобрительно оглядел меня, как бы говоря: «Как же ты, друг, дошел до жизни такой… Посмотри на себя – тебя же ни на минуту нельзя одного оставить…»
В этот момент Многоликий наконец повернулся ко мне и, не спуская принца с рук, спросил:
– Вы уходите сразу?… Или, может быть, все-таки на день-два останетесь?…
– Мы уходим… – со вздохом ответил я. – Единый-Сущий сейчас в моем мире, когда мы пройдем тоннель, ребята, – я кивнул на гномов, – его обрушат, и он не сможет вернуться. С остатками его банды ты вполне справишься, а мы там постараемся с главарем управиться. У нас магия сложнее дается, там его сила, может быть, не так страшна…
– Что ж ты, в таком виде уйдешь? Может, хоть умоешься, переоденешься?…
– Некогда, да и наверняка нас там ждут…
– Ну что ж, прощайте! – Он шагнул к нам и опустил сына на камни стены. Мальчишки взглянули друг на друга и на секунду замерли. А затем вдруг совсем по-взрослому обнялись. Две белые головенки прижались друг к другу, а у меня вдруг запершило в горле. Ванька уселся у моей ноги и, наклонив черную ушастую голову набок, разглядывал обнявшихся ребят.
– Нам пора, – удалось наконец выдавить мне. – Пошли, Данилушка.
Ребята еще раз посмотрели друг другу в глаза, и Данила вернулся ко мне и взял меня за руку. Мы быстро направились по стене к главной башне Храма. Опин и Зопин топали следом. Бывшие солдаты Храма молча расступались перед нами, и лишь за спиной я слышал глухой шепот:
– Белоголовый… Тот, что пришил Пипа… Мальчишка тоже хорош – двоих наших уложил… У него, говорят, ножи наговоренные… Это ему гномы ножи-то вырастили… Какое там – гномы, оба колдуны… Белоголовый-то из храмового подземелья вышел… Сам, голыми руками, стену развалил… Двух безликих порешил, а черного Галла на поединке заколол…
«Интересно, откуда они все это узнали?… – мелькнуло в голове. – И какие байки о наших приключениях еще сочинят?…»
Но вот за нами закрылась дверь, ведущая в башню, и мы оказались на площадке лестницы, спиралью уходившей вниз. Первым, с Ванькой на руках, спускался я, за мной прыгал по ступеням Данила, следом, посапывая и топая сапожками, следовали гномы. На следующей площадке я оказался перед знакомой изузоренной дверью, но открывать ее не стал. Я только подошел к окну и еще раз выглянул во двор. Меня тут же боднула в бок белая Данилкина голова – ему тоже хотелось бросить последний взгляд на этот странный, интересный мир. Во дворе суетились гвардейцы Многоликого, обезоруживая и разводя в стороны защитников Храма. На стене неподвижно стояли Многоликий и принц, не сводя взглядов с нашей башни. Я хотел еще раз махнуть им рукой, но вовремя понял, что нас со стены не видно.
Мы двинулись дальше по лестнице. Постепенно становилось все темнее и темнее. Наконец мы оказались в полумраке начала тоннеля. Здесь я повернулся к нашим маленьким друзьям и опустился на одно колено.
– Наверное, здесь нам надо проститься?… – пробормотал я, жадно разглядывая толстощекие курносые лица. Оба гнома одновременно вздохнули, но первым заговорил, как всегда, Опин:
– Да уж, мы дальше не пойдем, пожалуй…
– Нет, не пойдем… – подхватил Зопин.
– Так что, счастливо тебе, Белоголовый, и тебе, принц, и тебе, черный, усатый… – Опин неожиданно протянул руку и погладил Ваньку по загривку. Кот в ответ мурлыкнул и лизнул здоровенную гномью ладошку.
– Я тоже хочу зверя погладить… – тут же заявил Зопин и протянул свою руку. Ванька с благодарностью принял и его ласку, хотя обычно он не был склонен к такому явному проявлению чувств. И тут я спохватился:
– Послушайте, ребята, а если вы отсюда начнете обрушение тоннеля, вас самих-то под башней не завалит?
Опин покровительственно улыбнулся:
– Еще не бывало такого, чтобы гнома и вдруг завалило…
– Да уж больно хозяева здесь были подлые… Мы же так и не знаем всех их хитростей и приемов…
Опин свел брови и наставительно произнес:
– Против гнома нет приема…
– Ага, – подхватил Зопин, – окромя другого гнома… – И оба неожиданно весело заржали. И похоже, после этой незатейливой шуточки наше общее напряжение спало.
– Значит, минут через сорок вы спокойно обрушиваете этот тоннель, – повторил я прежнюю договоренность. Гномы согласно закивали колпачками. Данила обнял обоих друзей, бормоча:
– Спасибо за все… – а затем мы осторожно двинулись по темному тоннелю в сторону нашего санаторского подвала.