Чтение онлайн

Скажи мне, о Бхараты отпрыск правдивый,

Какая в душе твоем дума созрела,

Какое избрал ты в изгнании дело?

У Индры в чертоге ты прожил пять весен,

Как Тысячеокий, ты стал громоносен.

Оружье добыл ты чудесное, мудрый,

Ты стал средь ревущих — двенадцатым Рудрой,

О ты, с затвердевшей в сражениях кожей,

С тринадцатым солнечным Адитьей схожий,

О воин, всегда приходящий с добычей,

Чьи руки насыщены силою бычьей!

Тебя средь морей океаном считаем,

Средь гор уподобился ты Гималаям,

Гарудой считаем тебя средь пернатых

И тигром — средь хищных зверей полосатых,

О лучший из доблестных в доблестной рати,

Что будешь ты делать, явившись к Вирате?"

И Арджуна молвил: "Приду я как евнух,-

Тем самым избегну последствий плачевных:

Воитель, привыкший к суровым занятьям,-

По-женски нарядным украшусь я платьем.

Приду и царю назовусь: Бриханнада.

Украситься длинной косою мне надо,

В чертоге царя, в обиталище власти,

Предстану в блистанье серег и запястий.

Сокрыв от придворных начало мужское,

Я в женских покоях и в царском покое

Рассказывать буду старинные сказки,

Учить буду девушек пенью и пляске,

Сердца привлеку мерно-звонкою речью.

"Откуда ты?" — спросит Вирата, — отвечу:

"В державе Юдхиштхиры, в женском наряде,

Служанкою был госпожи Драупади".

Как Наль, я надену чужую личину,

Никто не узнает в служанке мужчину".

Юдхиштхира молвил: "О юноша стройный,

О Накула, радостей многих достойный,

А чем ты займешься, краса простодушных?"

"Надсмотрщиком стану я в царских конюшнях,-

Ответствовал Накула. — Этой работой

Начну заниматься с великой охотой.

Быть стражем коней — вот мое увлеченье,

Искусен я в их обученье, в леченье.

А спросят — отвечу: "Мне Грантхика имя.

Всем сердцем я связан с конями своими".

"А ты, Сахадева, — спросил Правосудный,-

Скажи нам, что сделаешь в год многотрудный?"

Сказал Сахадева: "Одна мне отрада,-

Быть пастырем верным коровьего стада.

Я стану доильщиком, в счете искусным...

Не будешь ты, Царь Справедливости, грустным,

Поверь мне, доволен останешься мною.

Тантипалы имя себе я присвою.

Ты вспомни: и раньше, под царственным кровом,

Меня приставлял ты как стража к коровам.

Повадку я каждую знаю коровью,

Я буду стеречь их с умом и любовью.

Быки мне известны, чья стать превосходна:

Любая корова, хотя и бесплодна,

Мочу их понюхав, — тотчас отелится.

Так буду трудиться, трудясь — веселиться,

Притом никому не внушив подозренья.

Ты выслушал, брат мой, — я жду одобренья".

Промолвил Юдхиштхира, горько вздыхая:

"У нас, пятерых, есть жена дорогая,

Нам собственной жизни подруга милее!

Ее как сестрицу родную лелея,

Размыслим: вдали от родного предела

Какое найдем для возлюбленной дело?

Росла Драупади беспечной царевной,

Не ведала женской работы вседневной,

Великопрославленной, чуждой печали,

Ей только венки и запястья пристали.

Красавица нежная в тонкой одежде

Домашнего дела не делала прежде,-

Красивая, верная и молодая.

Так что же ей делать, мужьям помогая?"

Послышалась речь Драупади-смуглянки:

"Имеются в мире сайрандхри-служанки.

Искусных, свободных, однако бездомных,

Их знают везде как работниц наемных.

Берут их внаймы на работу ручную,-

И я этой доли, видать, не миную.

Скажу: "Я — сайрандхри. Хочу потрудиться.

Владычиц причесывать я мастерица.

Займусь волосами царицы Судешны,-

Старанья служанки ей будут утешны".

Промолвил Юдхиштхира слово такое:

"Ты сделаешь, чистая, дело благое.

Исполнена ты благочестья и света,

Крепка и тверда в соблюденье обета.

Еще, поразмыслив, хочу вам сказать я,

Что выбрали вы неплохие занятья.

Пусть жрец охраняет, свершая обряды,

Священное пламя в жилище Друпады.

Пусть слуги, погнав колесницы пустые,

Войдут в Дваравати, где стены святые,

И пусть повара и служанки царицы

К панчалам пойдут и, достигнув столицы.

Всем скажут: "Не знаем, куда из дубравы

Ушли, по домам нас отправив, панданы".