Чтение онлайн

– Я не могу стать твоей женой.

– Вот как? – сглотнул Базиль и покосился на портрет, с которого насмешливо улыбалась коварная Одиллия. – То есть ты даешь мне от ворот поворот. Выставляешь меня черт знает кем.

– При чем здесь ты? Дело во мне и только во мне.

– Значит, твой заморский проходимец, – Базиль брезгливо сморщился, словно дотронулся до ядовитой змеи, – с которым ты и неделю-то не покувыркалась, оказался для тебя важнее… Меня?

– Он тоже тут совершенно ни при чем. Повторяю, дело только во мне.

– Не смей мне врать! – вдруг заорал Базиль. Схватил со стола Карин бокал, залпом выпил и с размаху бросил его об стену. Бокал вдребезги разбился, красные, как кровь, капли потекли по стене. Базиль внезапно успокоился.

– Послушай, – он подошел к Каре, уткнулся ей в шею и прошептал: – Давай начнем сначала. И хотя я не из тех, кто делится с другими, я все прощу. Да что там, уже простил. В конце концов, физическая измена – это не так серьезно. Пожалуйста…

– Это невозможно. – Кара отстранилась и отвернулась. – Невозможно… Поверь, я очень хочу сохранить наши отношения. Но только, если мы останемся друзьями.

– Я не хочу быть твоим другом. – Базиль изменился в лице. – У меня достаточно друзей.

Каре больше нечего было сказать, и она промолчала.

– Чего хочу я, – Базиль чеканил каждое слово, – так это – быть с тобой, как прежде. Так что советую тебе подумать, все взвесить…

– Все кончено. – Кару замутило. – Я не люблю тебя.

– Ты можешь пожалеть о том, что сделала со мной, – с угрозой, как показалось Каре, проговорил Базиль. – О том, что унизила меня.

Но Кара не испугалась. Когда все решено, тогда уже не страшно.

– До свидания, Базиль. – Она чувствовала себя совершенно разбитой.

– Интересный у тебя ковер, – криво ухмыльнулся Базиль, нагнулся и сунул палец в прожженную дыру на месте глаза вождя.

Потом резко поднялся, развернулся и, хлопнув дверью, вышел вон. Кара пошла следом, чтобы погасить на веранде свет. Базиль еще возился с валенками, но, заметив Кару, так и выскочил на крыльцо в одном валенке.

Кара повернула ручку выключателя, и на веранде стало темно. Как в ее сердце.

Она уткнулась лбом в покрытое морозным узором окно и равнодушно подумала, что потеряла своего последнего друга. От ее дыхания узор быстро растаял, и стекло вновь стало прозрачным.

За окном все выглядело как на черно-белой фотографии.

Действительно, черные деревья и белый снег. И все, больше никаких красок.

Даже Базиль, бредущий по заснеженной тропинке с низко опущенной головой, превратился в черную тень. Полы его тулупа развевались при каждом шаге. Он пошатывался, словно пьяный.

Неожиданно от черных стволов отделилась еще одна черная тень.

Тень приблизилась к Базилю, хлопнула по плечу, и они вместе направились к дому Базиля.

Поддавшись минутному импульсу, Кара сдернула с вешалки пальто, влезла в рукава, сунула ноги в короткие войлочные боты, натянула на голову пуховый платок и выбежала на улицу. От морозного воздуха перехватило дыхание.

Потом Кара часто спрашивала себя, зачем она это сделала, но так и не находила ответа.

Снег искрился в лунном сиянии и скрипел под ногами.

Кара подкралась к освещенному окну, за которым, насколько она знала, находилась кухня. Ощущая себя Матой Хари, встала на цыпочки. За столом, на котором стояла бутылка коньяка и плошка с солеными огурцами, сидели трое. Базиль, его давний друг, майор НКВД с фамилией Покорный, а спиной к окну… Каре, несмотря на мороз, стало жарко.

Спиной к окну сидел Стертый. Она его узнала сразу же. Родимое пятно – гигантский паук, щупальцами расползалось по шее.

Стертый, словно почувствовав ее взгляд, обернулся.

Кара нырнула вниз, в сугроб, хотя вряд ли он мог ее увидеть. Страх сковал тело. Сердце заколотилось в бешеном ритме. Совсем некстати вспомнилось, как во время войны их концертная бригада выступала в цеху, где шили гимнастерки для фронта. Грохот сотен швейных машинок сейчас зазвучал в ушах. Пересилив накатившую панику, Кара отползла от окна, прижалась к стене дома и скользнула в сторону леса. Там ее невозможно было заметить.

Набившиеся снегом боты слетали с ног, пальцы одеревенели от холода. В верхушках сосен завывал ветер.

И вдруг Кара застыла. Из темной чащи шло свечение.

Она уже видела такое свечение, когда гуляла у реки днем раньше.

Тогда она подумала, что оно обусловлено водными испарениями – в реке было бурное течение, и она не замерзала даже в самую лютую стужу.

– Что это? – прошептала Кара непослушными губами.

Кто-то когда-то ей рассказывал, что с помощью свечения похороненные заживо в каменоломнях предупреждают об опасностях и несчастьях, грозящих увидевшему странный свет человеку.

– Значит, несчастье, – нервно рассмеялась Кара. Хотя вроде бы хуже быть уже не могло…

Внезапно откуда-то снизу донесся грохот.

Тетрадь выпала из рук. Я точно помнила, что, проводив Монахова, заперла дверь на ключ. Инстинктивно я сунула руку под подушку и нащупала гладкую прохладную рукоятку. Вцепилась в пистолет и на цыпочках спустилась вниз.

– Кто здесь? – хрипло спросила я.

Посередине кухни стояла Раиса и растерянно разглядывала валявшуюся на полу сковородку.

– Ох, батюшки, – обернулась она, – а вы, оказывается, дома. А я думала – вас нет. Смотрю – тишина, дверь заперта…

– Фу, вы меня напугали. – Я поспешно спрятала руку с пистолетом за спину.

Раиса грузно нагнулась и с кряхтением подняла сковородку.

– Да вот, холера такая, – пояснила она, – на самом краю лежала, а я, дура старая, не заметила. Вот она и грохнулась. Чай будете?

Я тупо кивнула. Раиса наполнила чайник и поставила его на конфорку.

– Сейчас вернусь, – сказала я и выскочила из кухни. Взлетела на второй этаж, подумала и запрятала пистолет под матрас. Когда я вернулась, Раиса сидела на стуле и обмахивалась салфеткой. Лицо у нее было красное и потное.