Чтение онлайн

– Поздравляю, – я достала из посудного шкафа бокалы и поставила рядом с шампанским. – Разливайте пока, а я пойду ополоснусь и переоденусь. Это две секунды.

Я умчалась наверх, на скорую руку приняла душ, толком не вытершись, влезла в легкое платье из марлевки. Тонкая ткань прилипла к влажному телу, по спине потекли капли с мокрых волос. Не самые приятные ощущения.

Спустившись до середины лестницы, я заметила, что Нора стоит у портрета Врублевской. Я застыла.

Нора тем временем достала из сумочки изящную, явно антикварную и дорогую лупу с перламутровой ручкой. Приблизилась к портрету вплотную и стала сквозь лупу внимательно рассматривать поверхность холста. Затем послюнявила палец и потерла им в нижнем правом углу картины.

Я с преувеличенно громким топотом сбежала вниз.

Услышав мои шаги, Нора отпрянула от портрета и поспешно зажала лупу в кулаке.

– Даже не верится, что это Горелов, – криво улыбнулась она. – Не его стиль письма.

– И тем не менее… – развела я руками. «Интересно, что Нора пыталась там разглядеть?»

– Кстати, ценная вещь. Когда-то Горелов написал много портретов Врублевской. Но потом все их сжег. Так что это раритет.

– Я плохо разбираюсь в живописи.

– Так, может, продадите? Эта работа заняла бы достойное место в моей галерее.

– Я подумаю над вашим предложением. Но вряд ли. Мне кажется, что этот портрет – хранитель духа дома.

– Ну, как знаете. Странно, мне казалось, что у Врублевской должна быть большая коллекция картин.

«Дались им всем эти картины», – подумала я и промолчала.

– Сэр Джошуа Рейнольдс говаривал: «Комната, заполненная картинами, это комната, заполненная мыслями». Сэр Рейнольдс, – пояснила Нора, поймав мой недоуменный взгляд, – английский живописец XVIII века.

Она ловко откупорила бутылку и налила шампанское в бокалы. Золотистая жидкость вспенилась и выплеснулась через край – на полированной столешнице растеклось шипящее пятно. Пошипело, пошипело и угомонилось.

– Ну вот, – усмехнулась Нора, протягивая мне бокал, – я в своем репертуаре. Повышенная ловкость – моя отличительная черта. Вы уж простите.

– Не страшно.

Я сходила на кухню и принесла упаковку бумажных салфеток. Вытащила пару штук и промокнула прозрачную лужицу.

– Прелестно, теперь душа моя спокойна. Ну что же, за успех!

Я пригубила шампанское и закашлялась, в нос ударили сотни колючих пузырьков. Нора же опустошила свой бокал единым глотком.

– За успех – до дна, – велела она. – Иначе он пройдет мимо и не оглянется.

Я повторила попытку. Успех мне совсем не помешал бы. Слезы выступили на глазах, в горле запершило, но я справилась.

Нора опять наполнила бокалы.

– Значит, вот так и жила великая балерина. Безлико, скучно… Ни семьи, ни детей. Прямо робот, а не человек. Получается, у нее никаких интересов-то и не было, кроме балета…

– Получается так.

– И мужчин ведь не было! Не было ведь? Я пожала плечами и покачала головой.

– Как можно без мужчин-то, а? – хохотнула Нора и подмигнула мне. – Кстати, Дэн рассказал мне о вас…

Бокал в моих руках заходил ходуном, шампанское снова вылилось на полированную поверхность стола.

– О вас с ним, – добавила она. – Поверьте, он страшно сожалеет о своей детской ошибке…

– Детской ошибке? – хрипло рассмеялась я. – Он называет это детской ошибкой?

Интересно, что же Шмаков мог рассказать? Как предал меня? Унизил? Лишил веры в людей?

– Мне кажется, – Нора повернулась ко мне и в упор посмотрела на меня, – он любит вас. До сих пор любит.

– Перестаньте, – огрызнулась я. Пожалуй, слишком резко. – Все это давно в прошлом и не имеет больше никакого значения.

– Неужели? – вкрадчиво спросила Нора. По ее тону было понятно, что она не верит ни единому моему слову. – Ну и ладно тогда. Давайте лучше выпьем. – И она отправила в рот содержимое бокала.

Я же едва притронулась к напитку. В голове и так шумело.

– Должна вам признаться, я хотела познакомить Дениса с Лизой. Дэну не помешала бы заботливая женская рука, у него сейчас сложный период. Да и Лиза, вполне возможно, забыла бы свою дурацкую любовь к Монахову.

– Так что же у Шмакова не так? – Я едва сдерживала злость, рвущуюся наружу. Я очень надеялась, что Нора не услышит в моем голосе эту злость. Но очевидно, она ее почувствовала.

– Спросите у него. – Норины глаза сверкнули. Она поставила опустевший бокал на стол и подошла к окну. – О, гляньте-ка. И тут я опоздала. Кажется, наша Лиза нашла себе кавалера.

Среди сосновых стволов маячили две тени. В одной из них явно угадывалась Лиза Беккер. Ее собеседник стоял к нам спиной. Он что-то горячо ей говорил. Просторная оранжевая майка скрывала очертания фигуры, голова в синей бейсболке двигалась в такт речи.

– Кто он, не знаете? – Я встала рядом с Норой.

– Да разве так поймешь? Это нереально. Пойдемте, посмотрим?

Нора решительно развернулась и направилась к выходу. Я устремилась за ней. «Зачем мне это?» – раздраженно думала я про себя, но упорно следовала за ней.

Однако Лизы с ее спутником уже след простыл. Они скрылись в неизвестном направлении.

– Жаль, – разочарованно протянула Нора. – Вот Галка бы порадовалась.

– Чему?

Нора повернулась ко мне. В ее глазах сквозило удивление.

– Ах, да, – протянула она наконец, – вы же не в курсе.

– Не в курсе чего?

– Ну, ведь она Лизу… Впрочем, не важно, – отмахнулась Нора. – Так, ерунду сморозила, не обращайте внимания.

Она бросила пристальный взгляд на сосновый частокол, словно силой мысли могла повернуть время вспять и телепортировать Лизу с неизвестным спутником на место, зевнула и поднялась на крыльцо.

– Зря я не купила этот дом, – вздохнула она. – Надо было уговорить Монахова.

– Монахова? – удивилась я, и сердце забилось чаще. – При чем здесь Монахов?

– Врублевская завещала дом Вере. А так как Вера погибла, соответственно ее наследником автоматически стал муж. Вернее, счастливый вдовец…