Маленькая опера
Шрифт:
Прошлым утром дон Пепе дал сто марок на содержание семьи, в счёт будущей постановки. Деньги лежали во внутреннем кармане пиджака. Теперь карман был пуст. Бено поднял веки, точней, стянул веки с того, что вчера было органами зрения, а сегодня стало раскалённым стеклом в глазницах. Бено вспомнил, вчера глаза были эрогенной зоной, легко вставлялись в самые неожиданные места и там отлично моргали. Сегодня они транслировали деревянные стенки со всех сторон. Наличие света и воздуха успокаивало, не в гробу проснулся.
Бено изогнулся гусеницей и выпал в проход. Встал на четвереньки. Оказывается, он заснул под барной стойкой. Теперь на стойке сидела рыжая девица выдающейся красоты. Никто не говорил, что в Дорхольме такие бывают. Почему-то Бено знал, что её зовут Матильдой.
– Где я? – спросил Бено голосом простреленного геликона.
– В метафизическом смысле ты на дне духовной пропасти, – ответила Матильда. – Вчера ты обменял свою бессмертную душу на мои трусики. Сегодня я хочу трусики назад.
– А физически я где?
– Бордель люфтваффе. Лучший в городе, между прочим.
– Что я здесь делаю?
– Ты ставил оперу. Что-то немецкое, я не разбираюсь.
– И как?
– Было весело. Прежде чем отключиться, ты сказал, что сегодня тебя расстреляют. Прямо здесь, на стойке, в полдень. Я пришла посмотреть. Никогда не видела.
В зал пришла женщина в большой шляпе, Берта. Сегодня она хромала, левая и правая её груди стали нижней и верхней. Берта локтями перемещала выпуклости по туловищу, пока те не заняли социально приемлемую позицию.
Где-то нудно звонил телефон.
– Чем тут пахнет? – ворчала Берта. – Где Арнольд? Привет, дирижёр. Кстати, не такой уж ты и скучный, как притворялся. Домой иди. Жене скажи, что тебя сбил грузовик. Думаю, она поверит.
– Он не может уйти. У него через полчаса расстрел, – сказала Матильда.
Берта, зевая, крутила кофемолку. Тощая балерина принесла телефон на длинном шнурке.
– Это вас!
Бено поднёс к уху трубку, вытаращил глаза, встал по стойке смирно.
– Да! Конечно! Уже репетируем! К встрече готовы! Ждём с нетерпением!
Лишь закончив разговор, он кинулся к Берте, стал хватать за руки, затараторил:
– Послушайте, – говорил он. – Сюда едет полковник Бирке. Новый комендант. Он будет здесь через… Да что там, он почти приехал.
Берта не удивилась.
– Что же, пусть приезжает. У нас есть развлечения для всех родов войск.
– Вы его не знаете! Он маньяк! Он всё тут расстреляет – картины, людей, бутылки! Но главное – меня!
– Вас-то понятно. А бутылки за что?
– Вчера я пригласил его на репетицию. Адрес дал!
– То есть он едет к вам лично? Пять марок в кассу и шестьдесят минут любой кабинет в вашем распоряжении.
– Нет же, он едет смотреть репетицию! Не могу открыть всех деталей, но мы должны показать ему оперу!
Берта ухмыльнулась:
– За двести марок устрою что угодно. Музыка – торговое кредо нашего заведения.
– Двести марок? За одну репетицию? Это грабёж!
– Хорошо. Триста.
– Вы ополоумели? Кто вас учил торговаться?
– Предложение в триста марок закончилось. Новая цена – пятьсот марок! За спасение жизни совсем не дорого.
– Хорошо, хорошо, только давайте начнём немедленно!
Берта подбоченилась.
– Деньги вперёд!
– Я вчера поиздержался! Я приличный человек. Обслужите меня в кредит, под любой процент!
– Я вас за язык не тянула.
Берта вложила в рот два пальца и свистнула. В зал стали вываливаться сонные бордельеро, спрашивали, что случилось.
– Девочки, мальчики, на сцену! – приказала хозяйка. Работники ворчали, но повиновались.
Берта уселась за рояль.
– Макс, нам нужна опера про Вагнера. Срочно.
Макс думал не дольше секунды. Потом хлопнул в ладоши и запел на мелодию известной песенки «Облей меня, я вся горю»… Берта грянула аккомпанемент.
Этот текст навеки врежется в дирижёрскую память:
Наш Вагнер раз, придя домой, был очень удивлён;В постели чья-то голова и на полу гондонВелел жене он отвечать, секретов не тая –Зачем чужая голова, где быть должна моя?Ах, где ты голову нашёл, шёл бы лучше спать.Кочан капусты там лежит, что принесла мне матьОбъездил Вагнер целый свет, в походах стёр трусыНигде он больше не встречал на кочанах усы!Не сговариваясь, коллектив пустился в пляс. Вакханалию прервал Арнольд, принесший с рынка мешок еды. Он сказал:
– Там какой-то важный полковник приехал, с охраной. Кажется, будет работа!
Глаза Бено стали шире лица. Он бросился к роялю, отпихнул Берту.
– Все, у кого есть уши, помогайте! – воззвал дирижёр. – И да поможет нам бог!
Бено стал играть «Полёт валькирий». Эту мелодию знают даже те, кто считает Вагнера моделью стиральной машины. Матильда вытащила скрипку, контрабас подхватил, и даже Макс взял несколько чистых аккордов, хоть и предпочитал более сложные гармонии. Герда и Моника, не сговариваясь, принялись танцевать что-то древнегерманское.
Распахнулись двери. В зал вбежали автоматчики, заняли ключевые точки. Очень ловко, будто каждый день так делают. За ними, походкой демона и с таким же лицом вошёл полковник Бирке. С ним одноглазый адъютант. Музыканты старательно не отвлекались.
Неожиданно Матильда вышла вперёд и принялась петь на тарабарском каком-то языке, оперным голосом.
Бирке уселся за столик, даже покачал носком сапога в такт. Подозвал адъютанта и спросил вполголоса.
– Клаус, что это?