Манагер
Шрифт:
Это была небольшая харчевня, находившаяся немного в стороне от невольничьего рынка.
Я устало перешагнул через ее порог, огляделся — в углу нашлось свободное место за стойкой, у которой сидели несколько бойцов, по виду напоминающих то ли разбойников, то ли пиратов, то ли охотников за рабами — что, впрочем, суть одно и то же. Зал освещался каменными масляными светильниками, чадящими в потолок, уже черный, как уголь, от многолетних наслоений копоти. Я даже посмотрел вверх, определяя, не свалится ли мне в чашку кусок копоти с потолка.
Бармен подошел ко мне с немым вопросом, и я попросил его принести кружку легкого светлого вина — ох, сколько я их сегодня уже выпил! Хорошо еще, что мой организм разлагает этот алкоголь молниеносно, иначе я давно бы уже валялся пьяный под забором. Кружка обошлась в две монеты, я даже слегка крякнул.
Мой сосед, мужчина лет тридцати с извилистым уродливым шрамом через правую щеку, с усмешкой сказал:
— Да, тут цены кусаются. А что делать? Это же почти столица, большой портовый город. Зато вино здесь все-таки хорошее, правда же?
Я согласно кивнул, а сосед продолжал чего-то говорить, рассказывая, какой это важный город, как тут все могут добиться успеха, если голова на плечах, и всякую тупую хрень, которую я и на Земле-то пропускал мимо ушей, считая ее заманухой для приезжих.
Наверняка он понял, что я акома. (Кстати, как они это определяют? Может, по росту? Они все на полголовы минимум выше меня. Наверное, по росту.) Наконец в речи хмельного собеседника скользнуло кодовое слово «рабы» — я прислушался: наемник расписывал выгоду охоты за рабами, как можно быстро приподнять бабла на этом деле, угодном богам. Я перебил его вопросом:
— Слушай, а недавно не приходил сюда отряд охотников за рабами — человек двадцать? Точнее, день-два назад?
Наемник насторожился, помедлил и нехотя сказал:
— Ну, приходил. А что он тебе, этот отряд?
— Да есть у меня дело к его командиру.
— Какое дело? Никаких у тебя дел с ним быть не может, — усмехнулся наемник, — Заркун на дух не переносит ваших, акома. В этот раз они у него то ли троих, то ли четверых убили, а один из них был его двоюродный брат — умер, пока они ехали в город. Так что лучше тебе и близко к нему не подходить.
— А куда, куда мне лучше близко не подходить? — Я прищурил глаза и замер, ожидая ответа наемника.
Боец задумался, помолчал, потом поднял на меня глаза:
— Хм… вон какое, оказывается, у тебя дело к нему… Мстить задумал? Говорят, они в этой вылазке ваших потрясли, бабу хорошую взяли. Значит, Заркун тебе дорогу перешел, и ты хочешь, чтобы я его сдал? А с какой стати? Что мне с этого? Кроме неприятностей… Если Заркун тебя возьмет, ты ему все расскажешь — и чего не знаешь, тоже расскажешь. А уж про меня точно. А он — тварь злопамятная и мстительная. Долго ли я проживу после этого, а? Не знаешь? Я знаю. Сутки, не больше. Так что… пошел ты… не скажу я тебе ничего. — Наемник отодвинулся и замолчал. Потом взял миску с недоеденной жратвой, кружку и пересел на освободившееся поодаль место за столиком.
Я проводил его взглядом и задумался… Что делать? У меня есть имя командира отряда, у меня… а больше-то у меня и нет ничего. Кроме информации о том, что «эта тварь мстительная». Так что делать? Ниточка у меня пока одна — вот этот наемник. Да, если я начну расспрашивать, в конце концов найду зацепку и выйду на Заркуна — или он на меня, ему тут же доложат, что его разыскивают. Доложат? Его действия? Организовать охоту на меня. А что будет с Арганой? Не убьет ли он ее? Да не дурак же он — с какой стати-то, она больших денег стоит. В общем, так: получить информацию о девушке можно только в отряде охотников за рабами, и скорее всего у командира. Расположение отряда мне неизвестно, и узнать его можно только (пока что) у этого наемника. Итак, мне нужен этот наемник.
Я посидел над кружкой вина, искоса наблюдая за тем, что делает наемник, — он накачивался вином, с кем-то общался, ел, опять накачивался, и так до глубокой ночи. Уже далеко за полночь он встал и, слегка покачиваясь, вышел из харчевни. Едва за ним захлопнулась дверь, как я рванулся к порогу, выскочил наружу, огляделся и заметил, что его спина исчезает за ближайшим углом.
Подхватив свой объемистый мешок, я пошел в ту же сторону быстрым шагом, почти бегом, зашел за угол — наемник был впереди, метрах в двадцати, он довольно уверенно шел вперед, совершенно не покачиваясь, как будто и не влил в себя минимум два литра вина.
Прибавив шагу, я оглянулся: вокруг была темень, ни огней, ни фонарей — только багрово-красная луна освещала окрестности неверным светом. Спина мелькала впереди, и мне показалось, как будто солдат пошел быстрее. Я тоже наддал и вдруг увидел, что спина исчезла. Остановившись, я прислушался: шагов не было слышно. Где-то затаился, решил я, заметил, видать, преследование. Может, и он следил за мной: уйду я или нет? Вполне вероятно.
Делаю еще несколько шагов, еще несколько, еще… бах! Мне в физиономию летит здоровенный кулак — скорее всего, если бы я не был по здешним меркам такого небольшого роста, кулак расплющил бы мне нос, а так он чиркнул по волосам, почти не причинив вреда.
— Сучонок, следить за мной вздумал?! Н-на! Получи! — Наемник нанес страшный удар, который должен был бы проломить мне грудную клетку.
Я аккуратно поймал его руку, закрутил по ходу движения, вывел парня из равновесия, и он с грохотом, описав в воздухе красивую спиральную траекторию, хлопнулся на булыжную мостовую, где и затих, как убитый.
Я оглянулся: не видел ли кто-нибудь? Нет, вокруг было тихо. Пощупал его шею, сонную артерию — пульс бился довольно ровно, наемник был без сознания, но жив. Это радовало. Не радовало только то, что я собирался с ним сделать. Совесть, конечно, меня немного ела, но, с другой стороны — на войне, как на войне. Притом он сам был из числа охотников за рабами — одним больше, одним меньше. Просто сегодня не его день…
Я быстро связал его по рукам и ногам веревками, которые купил еще днем на рынке в лавке торговца скобяным товаром, — почему-то я предполагал, что нечто подобное мне придется делать, в рот ему засунул кусок тряпки и закрепил веревкой, обмотанной вокруг головы. Все было готово. Опустив на землю свой вещмешок, я подхватил наемника, как большой куль, и легко вскинул на плечо, затем набросил на свободное плечо лямки своей походной сумы и быстро пошел в сторону порта. Еще утром я заметил там укромные места вдоль забора, ограждавшего путь к порту, — высокую сплошную стену там закрывали тенистые деревья, под которыми сейчас, ночью, царила непроглядная тьма.