Чтение онлайн

В трубке повисла тишина.

Я смотрел на огни ночного Токио за окном и чувствовал пустоту внутри.

Мать я не любил — слишком много боли она причинила Сайто. Но Мичико… Сестрёнка останется совсем одна, с пока непонятной мне бабушкой.

— Вам известно, где её держат? — твёрдым голосом спросил я у него, определившись с дальнейшими действиями.

— Да, мои люди проследили за ними, и следят за местом, где её держат. Но должен предупредить, что если вы решили отбить её, мы в этом деле не помощники. Жизнью мои люди рисковать не будут, — сухо ответил он.

— Я этого и не предлагаю, — с трудом сдержал я раздражение, — Перешлите мне на почту всю информацию, что сумели добыть ваши люди, включая адреса, дальше это будет не ваша головная боль.

— Хорошо, сделаю, — коротко ответил он, и отключился. Я же задумался о том, что, похоже, мне опять придётся обращаться за помощью к Дикому. Только через него я мог найти людей, которые могли бы взяться за это дело.

Интерлюдия

— Кушито-сан, вы уверены, что не желаете мне ничего рассказать? — с усмешкой смотрел начальник тюрьмы на Кенто, стоя в дверях палаты, брезгливо оглядываясь по сторонам, и не проходя внутрь.

— Нет? — не дождавшись ответа, предположил он, — И почему я не удивлён? Значит, вы ещё не готовы к диалогу. Очень жаль, но это ваш выбор. Очень скоро мы ещё раз вернёмся к этой беседе, — он развернулся и ушёл, металлическая дверь тут же захлопнулась, оглушительно звякнув засовом.

Кента повернулся на бок, с трудом сдержав стон, чувствуя, как огнём горят лёгкие, каждый вздох отдавался резкой болью в груди. Левый глаз полностью заплыл, губы разбиты и из них начинала сочиться кровь стоило ему хотя бы пошевелить ими, правая рука плохо слушалась, и при сгибании слышался какой-то хруст.

В этот раз они всё же подловили его… Хронический недосып сказался, и повлиял на его реакцию. Нет, пару человек, он, конечно, покалечил при нападении, но остальные всё же смогли повалить его, и избить ногами.

Но был в этом и плюс. Его так сильно покалечили, что пришлось руководству тюрьмы отправить его в тюремную больницу, что дало возможность хотя бы немного выспаться. Но вот что будет дальше — вопрос. Его точно не оставят в покое, а отбиваться в таком состоянии будет намного сложнее…

Дверь снова лязгнула. Вошёл санитар — пожилой мужчина с усталым взглядом и привычно безразличным выражением лица. Он молча поставил на тумбочку поднос с безвкусной кашей и стаканом воды. Кушито даже не поднял головы, одним глазом наблюдая за санитаром. Аппетита не было, да и жевать что-то сейчас было бы затруднительно.

Санитар чуть задержался, будто раздумывая. Потом, не глядя на заключённого, сунул руку в карман халата и быстро положил на край койки сложенный вчетверо листок. Кента бросил на него удивлённый взгляд, но тот отвернулся и пошёл на выход. Дверь закрылась.

Кента подождал, пока шаги стихнут. Сердце колотилось — не от страха, а от предчувствия. Сел и осторожно развернул записку. Почерк был неровный, торопливый — явно писали в спешке.

«Босс, держись. Мы с Гансом уже рядом, работаем, готовим тебе побег. Тут всё под контролем. Не лезь на рожон. Жди сигнала. Кастет».

Кента сжал кулак так, что аж костяшки побелели. В груди вспыхнула надежда — горячая, почти болезненная, и радость, не за себя, за них. Так значит, они, всё же, выжили! А он уже и не верил в это, и успел их похоронить мысленно.

Он не знал, что они задумали, и как вообще можно вырваться из этой цитадели зла, но раз Кастет уверен, что это возможно, то значит, это так и есть. Они с Гансом никогда не подводили его, и были не просто подручными — они были его друзьями. Теми, кто никогда не предаст.

Кента аккуратно сложил записку, спрятал её было под матрас, но практически сразу сообразил, что сделал глупость, быстро достал её, и съел, пока никто не вошёл в палату. Ещё не хватало, чтобы всё сорвалось из-за найденной кем-то записки.

В его голове уже складывался план — не делать резких движений, не привлекать внимания охраны, ждать. Он знал, что побег из тюрьмы — дело почти невозможное. Но если эти двое взялись за дело… значит, у них есть связи, есть план.

Осталось дело за малым — выжить до их появления.

Он лёг на койку, стараясь не шевелить ушибленными рёбрами. За маленьким зарешеченным окном палаты серело небо — такое же безрадостное, как и всё вокруг. Но впервые за долгое время он вдруг почувствовал, как тоска и ощущение полной безнадёжности его положения отступают, а их место занимает надежда…

Утро после шоу выдалось серым и тяжёлым. Приехал я вчера поздно, долго не мог уснуть, ворочаясь в постели, и обдумывая ситуацию с матерью и волнуясь не столько за неё, сколько за Мичико. Как бы эти уроды, чтобы надавить на мать, не решили и до сестрёнки добраться. В способность бабушки защитить от них внучку, я не верил.

Кое-как выползя из кровати, я поплёлся на пробежку, пытаясь хоть немного взбодриться, но даже прохладный утренний воздух почти не принёс мне облегчения.

Пробегав минут двадцать, я вернулся во двор, сделал три десятка подтягиваний на турникете, раз двести отжался, и побрёл домой, решив, что раз уж всё равно не спится, нужно сесть немного поработать.

В доме стояла полная тишина, которой я обычно бывал рад, но сегодня мне она показалась какой-то тревожной и тягучей, буквально заставляя меня прислушиваться, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. Даже обычно встречающий меня Куро в этот раз не вышел ко мне, и обнаружился спящим на кухне, на подоконнике, и он лишь слегка шевельнул ухом, когда я подошёл к нему и погладил. Чем же он, интересно, ночью занимался, что сейчас спал без задних ног? И ведь даже жрать не просит, вот что удивительно и совсем на него непохоже. Он же в это время уже и миски обычно дежурит, сверля меня осуждающим взглядом, а тут даже глаз не приоткрыл, когда я в шкаф за сахаром полез.