Манипулятор
Шрифт:
Чёткие, размеренные: топ-топ-топ. Не скрип половиц, не игра воображения — настоящее, плотное передвижение. Шарю ладонью по маленькой табуретке рядом с ванной на высоких кованых ножках и, не глядя, выщелкиваю из блистера пару таблеток, что всегда и везде находятся со мной. Проталкиваю пилюли между онемевших губ и глотаю, глотаю, заставляя их двигаться по пищеводу.
Это просто дом «дышит», Линда. Старые балки, перепады температуры… Да, что угодно. Стекаю по стенке вниз и погружаюсь с головой под воду, задержав дыхание.
— «Так… А я Вам чем могу помочь?», — снова предаюсь отвлекающим воспоминаниям.
— «Вы можете помочь ему не наговорить лишнего против себя на суде…».
— «Но для этого ведь есть адвокат…».
— «Адвокат есть, милая, коннекта нет», — мужчина как-то двусмысленно усмехается, бегло окинув меня оценивающим взглядом. — «Видите ли, мой сын — очень специфическая личность… Я бы сказал, — поджимает губы, тщательно подбирая слова. — Асоциальная. Ему нужен друг…».
Когда вода уже остывает и начинает покрывать мою кожу мурашками, открываю слив и выбираюсь из ванной. Проведя мокрой ладонью по запотевшему зеркалу, с неким сожалением устремляю взгляд на своё безликое отражение в круглом стекле. Светло — русые волосы в мокром виде будто бы вовсе приобретают мышиный оттенок, серые глаза, которые родители в детстве называли росинками, давно потухли и превратились в скучную сталь, острые ключицы уже выпирают через «бумажную» полупрозрачную кожу… Из примечательных черт во мне осталась только родинка на носогубной складке, и если меня когда-нибудь найдут мертвой в канаве возле ближайшей лесополосы, то только по ней и смогут опознать, ведь больше я ничем не выделяюсь. Да и опознавать меня уже давно некому…
Распахиваю скрипучую дверь из ванной, выпуская наружу облако пара, и оказываюсь прямиком в небольшом зале, совмещенным с кухонным островком. Когда мы жили здесь вдвоем с теткой, места катастрофически не хватало. Хоть квартира и двухэтажная, но предельно миниатюрная. И, вот теперь, когда я осталась одна, места вполне хватает. Не хватает родной души. Жаль, что нам было уготовлено так мало времени, чтобы узнать друг друга поближе. Тетя Роза была хорошей женщиной, пускай и со своими грехами…
Начало сентября в этом году выдалось до омерзения душным. Открываю старенький и ветхий платяной шкаф, придирчиво оглядывая содержимое. Я плохо представляю, как выглядят «друзья» богатеньких детишек, да, и вряд ли у меня найдется что-то подходящее в гардеробе. Самый дорогой элемент одежды в моём доме — это туфли «Джимми Чу», которые я прихватила с собой из старой жизни. Думаю, к ним идеально подойдёт вот этот костюм, состоящий из молочных тонких брюк и легкого жакета…
Забираю волосы в высокий хвост, надеваю на шею простенький серебряный кулон, дабы отвлечь внимание от выпирающих ключиц, и набираю короткое сообщение:
«Я готова».
В ожидании ответа грею чайник и решаю выпить кофе. Прикидывая в уме, с чем мне придется столкнуться, и что с этим делать. Упускать этого клиента никак нельзя. Можно сказать, он мне послан свыше в качестве лекарства от всех моих проблем… ПРАКТИЧЕСКИ от всех. Но, судя по сбивчивому рассказу Елены и непосредственно отца моего подопечного, легким это сотрудничество не будет.
«Ок. Через десять минут за Вами прибудет автомобиль», — приходит лаконичный ответ, и я, в спешные три глотка осушая чашку, подхватываю ключи и выхожу из квартиры.
Пока воюю с замком длинным допотопным ключом, слышу позади себя тихое шебуршание, и машинально поворачиваюсь на звук.
— Добрый день, — любезно приветствую нелюдимого соседа, от которого ещё ни разу не получила ответа.
Зажатый парень лет восемнадцати с черными крашеными волосами бросает на меня косой взгляд через плечо, хмурит тонкие белесые брови и спешно ныряет в свою конуру напротив. Интересный экземпляр. Было бы любопытно с таким поработать. Хотя, думаю, примерно что-то такое меня и ожидает в доме, куда я отправляюсь…
3. Глава третья
Стоит мне выйти из подъезда, пахнущего сыростью, как у моих ног, словно по щелчку пальцев, с тихим шуршанием шин тормозит «Роллс — Ройс Фантом». Еле заметно веду бровью и, на всякий случай, заглядываю в приоткрытое окно. Серьезный и чопорный водитель — мужчина средних лет в деловом костюме, коротко кивает, указывая мне приземлиться на заднее сидение.
В просторном салоне пахнет новенькой кожей и древесным ароматизатором. Если этот жест для того, чтобы меня впечатлить, или утвердить в моих глазах высокий статус клиента, то я не оценила. Слишком кричаще. Слишком пафосно. Слишком пошло.
Если же это его обычный образ жизни… Вот — это страшно. Страшно представить, сколько у этого человека денег, власти и, конечно же, скелетов в шкафу. Ведь честным трудом в наше время можно заработать только грыжу и геморрой.
За окном близится закат. Сумеречная пелена медленно опускается на румынские холмы, окрашивая их в тона старого аметиста и потускневшего золота. Колючий холодок пробирается сквозь ткань легкого костюма, но виной этому не вечерняя прохлада и даже не хороший кондиционер, во всём виновато зудящее волнение, что совсем неожиданно начало теребить меня за плечи…
Водитель авто по-прежнему молчалив, будто вырезанная из чёрного дерева статуя. Не произнеся ни слова, он съезжает с главной дороги, перестраиваясь на двухполосную с редким движением.
За окном мелькают силуэты вековых буков, их ветви сплетаются над дорогой, словно своды готического собора. Закат рыжими всполохами всё ярче разгорается над горизонтом, оставляя после себя багровые отблески на свинцовых тучах. Забавно, раньше я себе и представить не могла, что подобной красоты пейзажи — это взаправду. В прошлой жизни подобное доводилось видеть лишь в мрачных фильмах, да на флаерах туристических компаний.
Спустя какое-то время машина съезжает на безлюдную узкую дорогу, а пейзаж значительно меняется. Трехэтажные дома старого района сменяются холмистой местностью, длинными шпилями хвойных и высокими заборами, за которыми, как я уверена, кроются вековые архитектурные наследия.
Мне, пожалуй, положено волноваться по поводу того, что я еду чёрт пойми, куда, бог его знает с кем…? Наверное. Но данная функция в моем организме уже давно помечена, как диструктивная, и ей в моей жизни отведено строго пару минут в день, пока никто не видит, как я горстями запихиваю в себя таблетки…