Манипулятор
Шрифт:
— Лен, — голос мой звучит хрипло, будто я долго молчала. — Ты видишь это?
Девушка оборачивается по пути на свой этаж, прищурившись:
— Что именно?
— Следы. У двери.
Елена подходит ближе, сощурившись в темноте, и снисходительно цокает:
— Ну, и что? Мало ли, кто тут шляется. У нас даже домофона нет. К тому же, напротив тебя живёт этот, — брезгливо морщится, тыча пальчиком в соседнюю дверь. — Неформал.
— Ну, да, — потерянно отвечаю, доставая из сумочки связку ключей.
Я стала слишком мнительной. Так невозможно жить, мне срочно нужно пересмотреть перечень своих лекарств…
— Ну, хочешь с тобой зайду?
Я отрицательно качаю головой. Нет. Это было бы уже за гранью. А я не сумасшедшая.
Глубоко вдохнув, я поворачиваю ключ в замке. Дверь скрипит тихо, открывая тёмный проём. Внутри тоже тихо. Слишком тихо.
— Спокойной ночи, Лен.
Закапывая внутри себя всякие предубеждения и мрачные мысли, прохожу глубже и во всей квартире включаю свет. Хватит! Дура, Линда, дура!
Ломаю внутри себя колючие стены страха, включаю маленький телевизор фоном и отправляюсь в душ. Там, стоя под теплыми струями воды, мне уже по привычке кажется, что старые половицы на втором этаже квартиры жалобно стонут. Криво и болезненно усмехаюсь, ощущая, как от злости на себя начинают подрагивать пальцы. Это просто игра воображения. Я не маленькая девочка, я не могу бояться монстров в темноте и бабайку под кроватью. Это уже давно пора пережить!
Выхожу из ванной с высокими бортами и, не находя в себе силы вытереться, подхожу к зеркалу. Протираю ладонью запотевшее стекло и с жалостью гляжу на серое потухшее отражение. Снова этот мерзкий скрип! Он уже, кажется, не в моей квартире, он поселился в моей голове!
Подхватываю с пола жакет и остервенело выщелкиваю пару таблеток из пачки. Иначе, просто не смогу уснуть. Включаю воду в раковине, наклоняюсь ниже и жадно делаю несколько глотков. Дыхание сбитое и рваное, словно у загнанной лошади. Вдох — выдох… Вдох… Воздух застревает посреди горла, опоясывая его тугим жгучим кольцом. Выдох… Выдох…
Слух раздражает какое-то тихое жужжание. Перевожу неясный взгляд на бортик раковины и фокусирую его на светящемся дисплее телефона:
«+7**********: Ты там не забываешь дышать, моя драгоценная? Как я тебя учил…?».
10. Глава десятая
Приступ моментально проходит. Теперь я дышу часто, выталкиваю воздух щедрыми толчками и качаю мощным насосом обратно. Мысль о том, что мне на телефон пишет чокнутый убийца как-то отодвигает на второй план все остальные проблемы, и даже магический скрип половиц, который то ли наяву, то ли исключительно в моей голове, внезапно стихает.
Смотрю в экран, десятый раз перечитывая сообщение, и в потерянных чувствах выхожу из ванной комнаты. Не выпуская телефон из рук, стягиваю с себя полотенце и облачаюсь в безразмерную хлопковую футболку. Первый порыв — выбросить телефон в окно, отступает назад, уступая место толике здравого смысла:
«Ты — врач, Линда. Возьми себя в руки. Он — часть твоей работы. Тем более, я обещала Елене…».
С ногами забираюсь на диван перед телевизором и укрываюсь толстым пледом. С недавних пор я сплю исключительно внизу, игнорируя наличие спальни. Если быть точной — примерно месяцев шесть, с тех пор, как тетушка отправилась в мир иной, и в квартире появился её призрак, который до смерти меня пугает, то еле слышными шагами, то вещами, что я порой нахожу не на своих местах.
— Я тебя не боюсь, хватит издеваться! — бурчу в пустоту квартиры, надеясь, что приведение расстроится и перестанет меня донимать.
Нет, мне точно нужен психолог.
«Откуда у тебя мой номер…?» — решительно набираю сообщение, не имея никаких сомнений по поводу того, кто это написал.
На дисплее высвечивается две синие галочки. Шумно сглатываю слюну, наблюдая за тем, как по экрану бегает карандашик, пока собеседник набирает ответ.
«Я думал, это нормально, когда у друзей есть номера друг друга», — гляжу на огорченный смайлик в конце и зачем-то представляю Габриэля с таким же потерянным выражением лица и большими печальными глазами, цвета глубокого летнего озера. — «Или ты уже передумала со мной дружить…?» — прилетает следом сообщение, что ставит меня на распутье.
Вот, сейчас. Я же могу ответить, что отказываюсь. Что больше не буду проводить с ним сеансы, и мне даже не нужна оплата за предыдущий. Ведь на нём, по факту, пациент обо мне узнал больше, чем изучила его я. Но я пропускаю момент, когда пальцы самовольно начинают скакать по клавиатуре, набирая ответ, о котором я даже не думала:
«Не передумала, Габриэль».
В пятый раз перечитываю короткое сообщение, прокручивая в голове одну лишь мысль: какого хрена?!
«Здорово!», — невинно восторгается в ответ, заставляя меня невольно фыркнуть. — «Как прошёл твой день, дорогая?».
Эти милые фривольности — такие, как его ласковые прозвища, заставляют меня чувствовать себя неловко. В подсознание снова врезаются картинки того, как этот человек хладнокровно убил охранника, при этом вдоволь над ним поиздевавшись. Я общаюсь с монстром.
Тело рефлекторно передергивает крупной дрожью. Несколько раз прокручиваю в голове ответ, чтобы он выглядел непринужденно и формально.
«Всё хорошо, утром и днем была на работе. Вечером встретилась с подругой в кафе. Сейчас собираюсь спать», — резко вздрагиваю от звука ударившей в окно ветки и машинально хватаюсь за грудь.
Твою мать, господи, дай мне сил не сойти с ума…
«У тебя есть другие подопытные — друзья, вроде меня? Я начинаю ревновать, сладкая».
Его невинные обращения становятся всё откровеннее, но моё внимание цепляет другое. Почему он ассоциирует себя с подопытным…? Пытаюсь написать ему, что это не так, но Габи оказывается быстрее.
«Подружка — это та рыжая адвокат? Она мне не нравится».
Казалось бы, обычная, ничего не значащая, фраза, но звучащая от лица убийцы — она выглядит страшно. Что он делает с людьми, которые ему не нравятся, мы уже знаем. И я не хотела бы, чтобы в списке его «неприятных людей» оказалась Елена.