Мастер архивов. Том 2
Шрифт:
Я вспомнил руны на стенах, высохшие тела в нишах, ту плотную, давящую магию, которую чувствовал даже без дара.
— И что там, за вратами?
Рудольфовна не ответила.
За забором взревел мотоцикл. Петрович вырулил со двора, посадил в люльку замотанного в одеяла Степана. Тот был в сознании, смотрел перед собой пустыми глазами, но держался.
Я махнул старосте, тот остановился.
— Владимир Петрович, нам нужно сообщить в Архив по поводу происшествия, — я кивнул на Степана. — Да и в полицию, наверное, нужно сообщить. Все-таки нападение на человека. Оформить все нужно, как следует…
— Связи пока нет, — отрезал староста.
— Это я только что понял, — не весело улыбнулся я, показав в руках бесполезный телефон. — Я подумал, может быть с вами в ближайший город съезжу — сообщить?
Петрович глянул на часы.
— Быстрее будет спутника дождаться.
— Да какого спутника? — не выдержал я.
— Через час связь появится, может раньше, — сказал Петрович. — Немного шипеть будет, но слышно голос нормально. А до города я полтора часа добираться буду, да вначале в больницу заехать. Так что быстрее тут остаться.
И не дождавшись моего ответа, уехал.
Загадочного спутника я все же видимо дождался, потому что через полчаса, при попытке позвонить, вместо быстрых гудков я услышал сквозь помехи сигнал вызова.
— Лыткин слушает, — раздался в трубке привычный, скрипучий голос.
— Аркадий Фомич, это Николаев. У нас ЧП, — без лишних слов сообщил я.
— Что ещё? — В голосе начальства мгновенно прорезалась привычная брезгливость. — Опять какие-то проблемы? Я же сказал — работайте, не отвлекайтесь на…
— Нашего водителя, Степана, ночью в лесу покалечили, — перебил я. — Он в тяжёлом состоянии, его увезли в районную больницу. Местный староста повез его на мотоцикле. Машина наша застряла в грязи где-то на трассе — он так и не доехал до деревни.
В трубке повисла пауза.
— То есть как — покалечили? Кто покалечил? Почему? Пьяный что ли был? Небось местные вломили?
— Аркадий Фомич, — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, — здесь происходит что-то неладное. Место нехорошее, местные предупреждали. Нам нужно возвращаться. Немедленно.
— Возвращаться? — Голос Лыткина сорвался в фальцет. — Вы с ума сошли? У вас задание! Вы должны описать книжный фонд и подготовить книги к вывозу! А вы мне тут про «нехорошее место» заливаете!
— Вы меня вообще слышите? Степан едва не погиб, — жёстко сказал я. — Если бы не местная знахарка, он бы уже кровью истёк. Мы тут не одни. В лесу кто-то есть. Что-то есть. Я не собираюсь рисковать жизнью сотрудников ради пары старых книг.
— «Пары старых книг»?! — Лыткин аж задохнулся от возмущения. — Да вы понимаете, что это за фонд?! Это уникальное собрание! Личная библиотека потомственного дворянина! Там могут быть манускрипты, которых нет даже в нашем Архиве! Вы обязаны…
— Я обязан обеспечить безопасность свою и Кати, — перебил я. — Машины нет, водитель в больнице, вокруг лес, где шастает неизвестно кто. Мы остались одни в забытой богом деревне. Я отказываюсь продолжать работу в таких условиях.
Лыткин замолчал. Я слышал в трубке его тяжёлое, сиплое дыхание — он явно пытался взять себя в руки и придумать, как меня продавить.
— Послушайте, Алексей Сергеевич, — сделав глубокий вздох, наконец сказал он. — Я понимаю ваши опасения. Но дело и вправду очень важное. У вас же есть обсидианы?
— Есть, — нехотя ответил я.
— Воспользуйтесь ими. Если там реально какая-то опасность, камень поможет. Но думаю это просто местные дурят вас, пытаясь отпугнуть чужаков, нечего на их провокации вестись.
— Аркадий Фомич…
— Алексей Сергеевич, я прекрасно вас понимаю. Вы меня тоже поймите. Книги действительно важные. И дело нужно сделать. К тому же в любом случае машину я вам прислать не могу.
— Это еще почему?
— У нас все машины разосланы по другим командировкам — в трёх губерниях одновременно описи идут, транспорта нет. Даже если бы был — пока до вас доедет, сутки пройдут.
— То есть вы бросаете нас здесь? — холодно спросил я.
— Никто вас не бросает! — Лыткин снова заговорил официальным тоном. — Я сейчас свяжусь с районной полицией. У них есть отделение в уездном городе, это километров сорок от вас. Они отправят патруль в вашу деревню для охраны. Обеспечат вашу безопасность. Полиция, поняли? Не местные мужики с вилами, а вооружённые люди. Так что никакой опасности не будет.
— И сколько ждать этот патруль?
— Сколько надо, столько и ждать! — отрезал Лыткин. — Но работу вы не прекращаете. Заканчиваете опись, готовите книги к вывозу. Как только полиция подъедет и обеспечит охрану, вы спокойно доделаете дело. А там и за машиной пошлём. Всё ясно?
— Нет, — твёрдо сказал я. — Не ясно. Я не собираюсь сидеть в этой дыре, дожидаясь неизвестно кого, пока по лесу бродит то, что чуть не убило здорового мужика. Значит так, — процедил я сквозь зубы. — Мы остаёмся до утра. Но в подземелье больше не сунемся. Будем сидеть в избе и ждать ваш патруль. Если к утру никто не приедет — мы уходим пешком на трассу и ловим попутку. Всё.
— Николаев! Это самоуправство! Я приказываю…
Я нажал «отбой». Тихо выругался.
— Что он сказал? — спросила Катя — я не заметил, как она вышла на улицу.
— Что мы должны остаться, — ответил я, пряча телефон. — Что он пришлёт полицию для охраны. И что машин нет.
— М-да… — протянула Катя. — Значит вариантов нет.
Я не намерен был участвовать в этом безумии и вновь идти в подземелье… если бы не Рудольфовна. Бурча себе что-то под нос, она суетилась у печки. Я сидел на стуле, лениво смотрел в окно — считал дохлых мух между стеклами.
— Гадкое место… проклятое… антихрист этот боярин… жили сколько лет и все хорошо было… Туман еще этот…