Чтение онлайн

— Хороший сотрудник, — закивал Лыткин. — Он справится. Я лично прослежу, чтобы…

— Сядьте ровно и слушайте, — оборвал его Зарен.

Лыткин замер.

— Эти книги, — продолжил архимаг, медленно, чеканя каждое слово, — мне очень важны. От них зависит многое. Очень многое. В том числе, — он сделал паузу и посмотрел Лыткину прямо в глаза, — чьи-то жизни.

Повисла тишина. Часы в углу мерно тикали, и каждый удар маятника отдавался в груди Лыткина глухим стуком.

— Я… я понимаю, Виктор Анатольевич, — прошептал он.

— Понимаете ли? — Зарен чуть наклонил голову. — Хорошо. Тогда объясните мне: почему ваши сотрудники до сих пор не закончили работу? Сколько времени нужно, чтобы описать и упаковать пару ящиков старых книг?

— Т-там не пара ящиков, — выпалил Лыткин. — Староста деревни сообщил, что обнаружена целая библиотека. Работа объёмная, кропотливая. Мои люди работают, не покладая рук, я…

— Ваши люди, — перебил Зарен, — должны были уже сегодня выехать обратно. Я рассчитывал получить отчёт уже сегодня к вечеру.

— Они работают, Виктор Анатольевич! — Лыткин вскочил, но под взглядом Зарена тут же рухнул обратно. — Там есть определенные…

— Что? Проблемы? — глаза архимага сверкнули.

— Нет, конечно же никаких проблем нет! — поспешно добавил Лыткин. — Просто. Неприятность случилась — водителя собаки покусали. Но это ничего страшного.

— Я надеюсь это не повлияет на доставку книг?

— Возможны заминки…

— Это плохо. Очень плохо, — с нажимом произнес Зарен. — Когда? Когда книги поступят в Архив?

— Завтра — максимум послезавтра — всё будет готово. Обещаю!

— Обещаете, — эхом отозвался Зарен. — Хорошо. Я люблю, когда люди держат слово.

Он поднялся из-за стола, подошёл к окну. Снаружи, за толстым стеклом, простирался Петербург — серый, туманный, равнодушный.

— Знаете, Аркадий Фомич, — задумчиво сказал Зарен, глядя на улицу. — Я много лет служу империи. За это время я понял одну простую вещь. Люди, которые не выполняют обещаний, становятся… не нужны.

Лыткин сидел ни жив ни мёртв. Казалось, ещё немного — и он рухнет в обморок.

— Но я уверен, — Зарен обернулся, и на его губах заиграла лёгкая, почти дружелюбная улыбка, — что у вас всё будет в порядке. Потому что вы человек ответственный. Правда?

— Д-да, — выдавил Лыткин. — Конечно.

— Потому что эти книги… они очень важны для меня. Они хранят мудрость одного человека, который мне очень дорог. Как учитель.

— Всё будет в лучшем виде. Книги доставят в целости и сохранности. Я ручаюсь!

— Ручаетесь? — Зарен вернулся за стол, сел. — Хорошо. Тогда идите и работайте. И помните: я жду результата.

Дневник я отложил в сторону. К нему я еще хотел вернуться. Знакомая фамилия — Виктор Зарен, — не давала покоя. Могло ли это быть совпадением? Вполне. Но слишком их тут много. К тому же еще этот туман… Кстати о нем пока ничего выяснить не удалось. Может, дневник даст ответ? С этим надо разобраться, а пока — работа.

Мы трудились почти четыре часа. Планшет в моих руках давно разрядился наполовину, пальцы затекли от постоянного печатания, а глаза устали вглядываться в полумрак, разгоняемый только слабым светом фонариков. Но дело двигалось. Полка за полкой, ящик за ящиком — опись росла, приобретая угрожающие масштабы.

— Пятьдесят семь, — вслух произнесла Катя, занося очередной фолиант в планшет. — «Compendium Maleficarum». Семнадцатый век, судя по переплёту. В хорошем состоянии, если не считать, что пахнет от него…

— Тухлой рыбой? — подсказал я, не отрываясь от планшета.

— Примерно. — Она поёжилась и убрала книгу в ящик. — Алексей, сколько ещё?

Я сверился с планом, который набросал на скорую руку.

— Первый стеллаж почти закончили. Осталось два. И ещё те ящики в углу, под грудой тряпья. Сегодня точно не успеем.

— А хотелось бы… — Катя устало прислонилась к стене. — Я уже замёрзла, проголодалась и хочу на свет божий. Тут такое ощущение, будто сам воздух давит.

Я не мог с ней не согласиться. Магия здесь действительно давила — плотная, старая, пропитанная чем-то тёмным и тягучим. Дар внутри меня ворочался, требуя выхода, но я держал его под контролем. Последнее, что мне сейчас нужно — случайно поглотить что-то из этой чертовщины.

— Ещё немного, — сказал я скорее себе, чем ей.

Катя вздохнула, но кивнула. Мы продолжили.

Где-то через полчаса, когда я копался в очередном ящике, до меня донёсся звук. Слабый, едва уловимый, но отчётливый.

Вой.

Я замер, прислушиваясь. Катя, стоявшая у соседнего стеллажа, тоже насторожилась.

— Ты слышала? — шёпотом спросил я.

— Да. — Она подошла ближе. — Что это? Ветер?

— Нет. — Я покачал головой. — Ветер так не воет. Это… живое. Может, собака?

Вой повторился. Теперь он был ближе.

— Там, наверху, — прошептала Катя. — Снаружи.

— Предлагаю на этом и закончить на сегодня, — твёрдо сказал я. — Надо выбираться. Пока окончательно не стемнело.

— Согласна!

Мы побросали блокноты и планшеты в сумки, закинули лямки на плечи и направились к выходу. Коридор с мумифицированными слугами встретил нас привычной тишиной, но теперь в ней чудилось что-то новое — будто мёртвые провожали нас взглядами.

— Не оглядывайся, — шепнул я Кате, хотя сам еле сдерживался, чтобы не обернуться.

Лестница. Ступени, вырубленные в земле, вели наверх, к спасительному свету.

Я остановился у двери. У той самой, которую мы миновали, когда спускались. Тогда я не обратил на неё внимания — обычная деревянная дверь, изъеденная древесными жуками. Сейчас, в сумеречном свете, я увидел то, чего не замечал раньше.