Чтение онлайн

Шаги уже ближе.

Я перелез через подоконник, ухватился за водосточную трубу. Предательски заныло вывихнутое плечо. Нет, только не сейчас. Я сжал челюсти. И начал спускаться.

Снизу уже кричали прохожие, показывали пальцами. Я не обращал внимания — только вниз, быстрее, еще быстрее.

Труба кончилась. Я спрыгнул, приземлился, подвернул ногу, но устоял. И побежал.

Вдоль набережной, к мосту, в лабиринт питерских дворов. Сзади послышались крики. Но я не оборачивался.

Просто бежал. Потому что остановиться означало проиграть.

Виктор Зарен вошел в кабинет, даже не сняв пальто. Слуга, попытавшийся помочь, был остановлен одним движением руки — коротким, резким, не терпящим возражений. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

— Я слышу твои шаги за три комнаты, — раздался голос из глубины кабинета. — Ты зол. Это хорошо. Злость — это топливо.

Григорий Черный сидел в кресле у камина, как всегда, развалившись с видом хозяина положения. В его руках дымилась трубка — длинная, старинная, с вычурным серебряным набалдашником. Где он ее вообще взял? И кто ему разрешил курить в комнате?!

Черный даже не обернулся на вошедшего.

Зарен сбросил пальто прямо на пол, подошел к бару, налил себе коньяку. Залпом выпил.

— Отклонили, — сказал он глухо. — Во второй раз.

Григорий медленно повернул голову.

— Конкретнее. Ты же ведь знаешь — я не могу читать мысли.

Он повернулся к вошедшему:

— Пока не могу.

Зарен прошелся по кабинету, сжимая пустой бокал.

— Сегодня было второе заседание Императорского Совета. Я думал, после первого они поймут… Но нет. Эти старые маразматики во главе с Безобразовым решили, что я слишком много власти хочу. — Он усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Слишком много власти! Я, который десятилетиями эту Империю прикрывал!

— Кого назначили? — перебил его Григорий, все быстро поняв.

Зарен остановился, посмотрел на него. Глаза его горели холодной яростью.

— Московского. Главного инспектора магического надзора Первопрестольной. Аркадия Венедиктовича Соболева. Слышал о таком?

Григорий приподнял бровь.

— Соболев? — переспросил он. — Тот самый, который в Твери всю магическую академию разогнал?

— Тот самый. Мразь, подлиза, карьерист. Но главное — он человек Безобразова. Старый лис протащил свою кандидатуру, а остальные проголосовали, потому что… — Зарен сжал бокал так, что стекло жалобно скрипнуло. — Потому что Тайная канцелярия слово сказала.

— Тайная канцелярия? — теперь в голосе Григория появился интерес.

— Да. Строганов лично выступил против меня. Сказал, что моя кандидатура «вызывает вопросы». Вопросы! — Зарен рассмеялся, но смех вышел невеселым. — Этот старый хрыч с седыми усами сделал все, чтобы я не получил этот пост.

Григорий медленно поднялся из кресла. Подошел к Зарену, встал напротив.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он тихо.

— Что у меня есть враги.

— Что у тебя есть враги, — эхом повторил Григорий. — Которые становятся сильнее. Которые умеют играть в эти ваши светские игры. Которые, — он сделал паузу, — возможно, знают о нас больше, чем мы думаем.

Зарен посмотрел на него.

— Думаешь, они знают про тебя?

— Вряд ли, — ответил Григорий. — Но если Тайная канцелярия вдруг заинтересовалась Архивом, а теперь блокирует твое назначение… Это неспроста, Виктор. Это система. Кто-то там, наверху, решил, что ты слишком опасен.

Зарен молчал. В камине трещали дрова, бросая на лица обоих пляшущие тени.

— Что будем делать? — спросил он наконец.

Григорий не ответил. Он вдруг замер. Его ноздри раздулись, словно он принюхивался.

— Что это? Где ты был сейчас? — резко спросил он, поворачиваясь к Зарену.

— Что?

— Где ты был сейчас? — чеканя слова, повторил Черный. — Отвечай! Живо!

— На Императорском Совете.

— Нет, еще одно место.

— После Совета в Архив заходил, — ответил Зарен, все еще держа в руке пустой бокал. — А что случилось?

Григорий подошел к окну, вглядываясь куда-то вдаль. Его глаза горели багровым.

— Я чувствую эманации, — сказал он тихо, вновь принюхиваясь. — Своей книги. Той самой, что была в Заболотье.

Зарен замер.

— Как это… Ты уверен?

— Абсолютно.

— Но ведь все сгорело…

— Книга, самая могущественная, не сгорела! Я чувствую ее эманации. Ни с чем не перепутаю. Ощущаю ее след. Ты был рядом с ней. Не знаю, либо стоял где-то поблизости стеллажей с ней, либо мимо проходил… — Григорий обернулся, и на его лице появилась жадная, хищная улыбка. — Она в Архиве, Виктор. Целая. Не знаю как, но она цела! Нетронутая. Это значит… это значит, что я смогу получить силы! Много сил! Столько, сколько нужно.

Зарен промолчал. Сделав вид, что ставит бокал на стол, он вдруг резко шагнул в сторону. К своему письменному столу. К маленькому, почти незаметному ящику, где всегда лежал серебряный нож для вскрытия конвертов.

— Даст мне силы! — повторил Черный.

— Тебе? — улыбнулся Зарен, подходя к магу. — Это вряд ли.

Нож блеснул в воздухе и вошел точно в шею старика.

— Нет, сил книга тебе уже не даст.

Он выдернул нож. Григорий покачнулся, рухнул на колени. Из раны хлынула черная, густая жижа — не кровь, а та самая некротическая субстанция, что держала его в этом мире.

— А вот мне — даст, — закончил Зарен и взмахнул рукой, складывая пальцы в сложный магический жест.

Из тела Григория вырвалась тьма. Багровая, плотная, она взметнулась к потолку, пытаясь уйти, раствориться, сбежать. Но Зарен был готов. Нет, старый хрыч. Уйти как прошлый раз тебе не удастся. И найти новую человеческую оболочку ты не сможешь. Заклятие — выученное когда-то давно, у того же учителя, но никогда не примененное — сработало идеально.

Тьма завизжала. Забилась в невидимых оковах, сжимаясь, уменьшаясь, теряя форму.