Чтение онлайн

— И что теперь будет?

— Теперь Оболенские будут мстить за своего князя. А Рогачевы — защищаться и нападать в ответ. — Мышкин развел руками. — Это снежный ком, Алексей. Он будет расти, пока не раздавит всех, кто рядом.

— И я в этом коме, — тихо сказал я.

— Ты в самом центре, — кивнул Владимир. — Поэтому если повезет, то дом Рогачевых признает месть за своего члена семьи.

— И это снимет с меня подозрения?

— Теоретически — да. Если он сознается, полиция перестанет искать убийцу.

— Это если он сознается, — сказал я. — А если нет? Или если он решит молчать?

— Ну тогда… — протянул виконт поднял на меня глаза. — Ничего хорошего, конечно, не будет. Тебя рано или поздно найдут Оболенские. И убьют. Я не хочу тебя напугать, но это действительно будет так.

— Ждать признания Рогачева я не намерен. К тому же у меня нет столько времени.

— Ты уже что-то придумал?

— Да. Ускорю события, — кивнул я. И глянул на стол, где лежала газета, которую притащил Владимир. — Это что у тебя за пресса?

— «Санкт-Петербургские ведомости», — ответил виконт. — А что?

— Письмо одно хочу написать, — ответил я. — В редакцию.

И хитро улыбнулся.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ ВЕДОМОСТИ

Ежедневное издание. Четверг, 15 июня.

ЗАГАДОЧНОЕ УБИЙСТВО КНЯЗЯ ОБОЛЕНСКОГО: НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ

Загадочное убийство князя Оболенского обрастает новыми тайнами. Напомним, что вчера ближе к вечеру, 14 июня, в собственном особняке на Английской набережной был обнаружен мертвым князь Петр Ильич Оболенский. Тело погибшего нашли слуги, привлеченные шумом в кабинете. По заключению экспертов, смерть наступила в результате мощного магического удара — заклятие огня прожгло живот насквозь, не оставив жертве ни малейшего шанса на спасение.

Следствие рассматривало различные версии: от ограбления до политического заговора. Однако ни одна из них не находила убедительных подтверждений. Князь не был замешан в темных делах, врагов имел не больше, чем любой другой представитель высшего света, а ценные вещи в кабинете остались нетронутыми.

Ситуация изменилась, когда в нашу редакцию сегодня утром поступило анонимное письмо, проливающее свет на некоторые обстоятельства гибели князя Оболенского. Публикуем текст письма полностью, с сохранением авторской орфографии и стиля:

'14 июня свершилось то, что должно было свершиться. Честь, поруганная одной стороной, восстановлена другой. Вопрос решен. Ответ дан. Брат за брата. Пусть все это знают.

Князь Оболенский более не осквернит своим присутствием ни одного бала, ни одного собрания, ни одной гостиной. Огонь, поразивший его, был огнем справедливости.

Мы не ищем оправданий. Мы не просим прощения. Мы лишь заявляем: кровь брата оплачена кровью врага. Все прочее оставляем на суд Божий и государев.

Если кто-то желает продолжить сие противостояние — мы готовы. До последнего вздоха. До последней капли крови.

Честь имеем'.

Разумеется, что полученное данное анонимное сообщение не может считаться официальным посланием и тем более стать причиной для обвинений кого бы то ни было. Однако, наша редакция выяснила, что за день до своей гибели князь Оболенский убил на дуэли младшего Рогачева. Дуэль была честной, по всем правилам, но кровь осталась кровью.

Что касается деталей убийства — характер раны, магическое воздействие и время смерти, — они совпадают с теми, что ранее не разглашались публично. Это позволяет предположить, что автор письма либо был очевидцем, либо сам совершил преступление, либо обладает достоверной информацией из первых рук.

Редакция будет следить за развитием событий и готова предоставить страницы для официальных заявлений всех заинтересованных сторон.

Хитрость моя сработала и письмо подействовало как детонатор. Город загудел.

В аристократических салонах начали говорить о «вендетте по-петербургски». Кто-то осуждал Рогачевых за самосуд, кто-то пожимал плечами — мол, кровь за кровь, старые законы еще никто не отменял. Третьи требовали официального расследования и наказания виновных. Но главное было сделано — общественное мнение почти единогласно считало, что убийца — Рогачев.

Сам Дмитрий Рогачев хранил молчание. Ни подтверждения, ни опровержения. Ни вызова в свет, ни попытки оправдаться. Он просто исчез из поля зрения, и это молчание многие восприняли как признание.

Полиция, разумеется, не могла игнорировать такую версию. Мне рассказывали, что в особняк Рогачевых наведались с обыском, но тот был пуст — хозяин исчез, слуги ничего не знали, документы вывезены. Это стало последней каплей.

Дело об убийстве князя Оболенского официально переквалифицировали. Теперь главным подозреваемым числился Дмитрий Рогачев, скрывшийся от следствия. А это позволяло мне выдохнуть.

Впрочем, радоваться особо было нечему. Со смертью Оболенского была и упущена единственная ниточка, которая могла соединить меня с Собакевичем. Князь, конечно, говорил про камердинера Собакевича, старика Игнатия. Но без князя я едва ли смогу подобраться к нему.

Утром следующего дня я вернулся в больницу. Осторожно, через черный ход, стараясь не попадаться на глаза никому из персонала. Федор Ильич уже ждал меня в палате, сидел на кровати и читал свежий номер «Ведомостей».

— Натворил дел, — сказал он вместо приветствия, потрясая газетой. — Я уж думал, ты действительно решил стать преступником.

— Пришлось, — ответил я, падая на койку. — Другого выхода не было.

— Знаю. — Он отложил газету. — Кстати, тут доктор заходил на вечерний обход заходил…