Чтение онлайн

Со скорбно сжатыми устами,

Уже он там отец...

Хоть здесь

Пьет

С матерью моей на пару

Разлуки горькое вино.

И говорит:

– Победа, паря,

За нами будет все равно!

... Отец с войны

Пришел усталый,

Огнем солдатским опален.

В чинёной

Гимнастерке старой,

Продут ветрами,

Пропылен.

Как лик медали

Первой самой,

С которой после он ходил.

И сам он

Носом и усами

На лик медальный походил.

Живут те образы и даты

Войны и мира,

В жизнь войдя, -

Солдат, похожий на вождя,

И вождь,

Похожий на солдата.

И мой знакомый жив еще.

Приняв повестку

За награду,

Чугай

В боях под Ленинградом

Врагу

Представил крупный счет.

Он даже чуть помолодел,

И строже стал...

И в буднях битвы,

Забыв житейские обиды,

Он сo страной,

Шинель надел.

И был отныне, как страна,

Ответствен повеленьем долга

С дней первых –

До последних долгих,

Пока не кончилась война...

Июль. День третий.

В час суровый,

В час надвигающихся мук,

Он слушал сталинское слово –

Мощь, обращенную к нему.

Он свято понял слово это,

Зовущее в нелегкий бой.

Он, верный Родины заветам,

Опять суровой жил борьбой.

Решившийся,

Печально строгий,

В военкомат в родном краю

Ходил и обивал пороги,

Чтоб

Встать с оружием в строю...

Он насмерть встал –

Назад ни шагу, -

Чтоб смыть «невольную вину»:

Его ослепшую отвагу

И грех

В гражданскую войну...

Плечо в плечо с ним рядом

Встали

Те многие,

С кем жизнь свела,

Поскольку знали:

Звал их Сталин

И Мать-Отчизна их звала.

Они сказали:

«Можно ль злиться

на прежнее, когда война...»

Они сказали подлым фрицам:

«Мы хуже знали времена.

Кому поклоны бить, подлюки?

колючке,

пуле

и штыку?!

Мы столько видели колючки, -

вам не приснится на веку.

Вы Западом кичливым жили,

чтоб честно дьяволу служить...

А мы на Запад ваш - «ложили»

и снова можем «положить».

Братишка,

друг,

забудь, кем был ты...

свободным по земле шагай...»

Они сказали, как пришили.

И с ними в бой

Пошел Чугай.

Тогда-то

При дверном заторе

Толпы,

Ронявшей ругань с губ,

Он встретил скульптора,

Который

Ему «помог» попасть в тайгу.

Они столкнулись на вокзале:

Один врага в боях крушил.

Другой

С застывшими глазами –

Убраться за Урал спешил.

Потом,

Когда придет победа,

Доносчик,

Тайный скрыв восторг,

Обратно в Ленинград

Поедет,

Чугай, быть может,

На восток...

Неужто все усилья даром?

И правда с кривдою равны?

Нет!

Десять сталинских ударов

Ведь что-то значат

Для страны.

Тогда

Твердить мы хором стали

За миллионом миллион –

В труде победа –

Значит - Сталин!

В бою победа –

Снова - он!..

Да, это было.

Было с нами –

Со мной, с тобой,

Иль с кем другим.

Мы имя Сталина и знамя

Несли сквозь ночь,

Огонь

И дым.

В душе живут - не меркнут

Годы.

Шумят хлеба. Гудит завод.

И вождь

С трибуны жестом твердым

Людей в грядущее зовет.

(А, может, просто посылает

как на заклание, тельца,

но русский

в Сталине желает

пророка видеть

и отца).

И русский в сутолоке буден

С вождем единство

Не забыл.

Когда-нибудь с годами,

Люди,

Откроется –

Вождь Духа - был!

... А тем годам уже иные

На смену шли, в себе неся

Иные чаянья.

И ныне,

Обманута Россия вся

Вставала на пути исканий,

Былое крыла, не ленясь.

И появились критиканы,

Отняли

Сталина у нас.

Они в загуле отрицанья

В угоду группировке той,

Что стала править,

Потрясали

Своею мстящей правотой.

Они

Со Сталиным квитались.

Когда-то «сталинцы»,

Они,

Днем нынешним живя,

Пытались

Перечеркнуть былые дни.

Чтоб позабыл

Любой и каждый

Властителя и дел, и дум...

Они решились...

И однажды

В злом пятьдесят седьмом

Году

Был взорван ими

Бюст гранитный,

(чтоб Вождь исчез

и пала мгла,

и даже память сохраниться

для будущего не смогла).

Ступив на новую дорогу,

Открыли мы в тоске потерь,

Мы не тому молились богу.

Кому молиться нам теперь?

В какие нам стучаться двери?

Какие славить имена?,

Коль сын отцу

Не должен верить,

Предав былые времена.