Чтение онлайн

Разумеется, данное правило не имело никакого отношения к равным по положению.

— Если уж ты, Борис, упомянул неестественную любовь, — Полина оторвалась от своей миниатюрной книжки. Какой-то популярный роман от не менее популярного писателя. Арди не особо увлекался художественной литературой. Слишком дорого. Как по деньгам, так и по времени. — То не могу не заметить, что вы двое, в такой прекрасный день, решили вместе посетить фестиваль Ласточек и…

И, разумеется, именно в этот момент из кафе вышли Тесс с Еленой. Они обе держали в руках небольшие бумажные пакеты с багетами. Видимо собирались положить их в автомобиль, чтобы на обратном пути, когда дороги превратятся в один сплошной затор, было что перекусить.

Совсем не аристократичная манера, но, учитывая характер и историю обеих девушек, весьма прозорливая и очень заботливая идея.

Эркеровская, Агров и оба барона молча переводили взгляд с Тесс и Елены и пакетов в их руках на Ардана с Борисом, затем на автомобиль и обратно.

Посох и гримуар Промысловой-Фахтовой остался лежать в салоне, так что неудивительно, что Полина, как и остальные из компании Иолая, решили, что Борис с Арди пришли сюда только вдвоем.

— Рыжеволосая певица из орочьего кафе… — внезапно протянул Иолай. — Так вот о ком говорил Орвилов, пока не пропал. Надо же, госпожа Орман, кого я точно не ожидал увидеть здесь, так это вас. Да еще и…

Иолай снова замолчал. Он внимательно, с прищуром, вглядывался в лицо Елены, на то, как обеспокоенно девушка смотрела на Бориса. Иолай Агров был, во всех отношениях, неприятным молодым человеком.

Но это ни в коей степени не делало его идиотом.

— Так вот оно что… — произнес он одними губами и тут же повернулся к Борису. — Вы знаете, господин отлученный от семьи, мне даже не интересно, поделились ли вы с дочерью егеря своей фамилией, куда больше меня волнует, — Иолай резко вернул взгляд на Тесс. — Знает ли уважаемый господин генерал-губернатор Шамтура о том, в чьей компании находится его дочь?

На какое-то время между ними повисла пауза. К этому моменту соседние столики уже освободились (никто не хотел попасть под горячую руку трений аристократии, так что рассчитались по счетам и были таковы), а официанты предпочитали не показывать своего лица и прятались в кафе.

— Ваше Высочество, — вежливо, исключительно в рамках правил, кивнула Тесс, обозначив намерение сделать книксен, но так и не сделав. Вроде, если знатная девушка находилась в сопровождении своего кавалера, то этого было достаточно.

Арди, если бы не истории прадедушки, этого бы никогда не узнал и так и не понял, почему лица Иолая и всей его компании выглядели такими ошарашенными. Даже обычно холодная Полина, не обращающая внимания ни на окружающих, ни на что-либо кроме её занятий и книг, слегка приподняла брови.

А когда Тесс опустилась на соседний стул с Арди, то в глазах госпожи-лорда появилось если не брезгливое презрение, то явное осуждение.

— Видите, господин Фахтов, — якобы скорбно вздохнул Иолай. — Как дурно ваше общество влияет на знать. Стоит им только подышать с вами одним воздухом, как всех вокруг так и тянет опозорить свою семью. Молюсь Вечным Ангелам, что все это какое-то недоразумение, с которым, разумеется, как можно скорее разберется генерал-губернатор. Никогда бы не подумал, что у такого человека, может быть такая дочь.

Арди почувствовал, как под губами опять начали вытягиваться клыки.

— Следуя вашей логике, господин Агров, — Борис не собирался оставаться в долгу. — мне должно посоветовать вашим спутникам обеспокоится сохранностью своих маленьких сестер… ах, простите, помимо вашего интереса к несовершеннолетним, вам же еще надо, чтобы они, обязательно, имели с вами кровное родство.

Елена сохранила хладнокровие, а вот Тесс, явно не в курсе истории Анастасии и Иолая, ошарашенно хлопала ресницами. Кажется, им будет о чем поговорить после фестиваля… да и даже если Тесс и не задавала вопросов про Тополя, то Арди все равно не сможет долго игнорировать факт его дружбы, пусть и по переписке, с Великой Княжной.

Тесс не заслуживает того, чтобы скрывать от неё правду… больше того объема, который Ардан вынужден скрывать.

— А что, господин Фахтов, вы будете один за всех говорить или ваша подручная животинка все же умеет лаять?

Настолько очевидная провокация, что даже скучная. Вот только направлена она была не на Арди, а на Тесс. И, может та и являлась дочерью знатного человека, но её титул, учитывая простое воспитание и то, как генерал-губернатор смотрел на вещи, действительно весьма номинален.

Ардан увидел и внезапно вытянувшиеся полоской поджатые губы, и то как вспыхнули пламенем обычно мягкие и теплые, зеленые глаза, а еще как сдвинулись кустистые брови.

Тесс собиралась сказать что-то очень колкое, что-то очень острое, что-то такое, что могла сказать только женщина и от того — невероятно меткое и обидное для мужчины. И это не закончилось бы ничем хорошим.

Поэтому Ардан её опередил.

— Вы правильно сказали, Ваше Высочество, — тихо и спокойно, произнес Ардан. — Я не человек. И потому у меня нюх острее обычного…

Как учил Скасти — « прежде, чем ударить охотника лапой, попробуй пронзить его словом». А Шали, в свою очередь, наставляла — « целься всегда в то место, которое охотник прячет — там ему больнее всего».

Иолай Агров не был слабаком или идиотом. Не был он и трусом. Но при всем при этом в глубине его темных глаз прятался страх. Не перед миром, Борисом или Ардом, а перед кем-то далеким, но в то же время — близким.

Милар не преувеличивал, когда говорил, что Агров и пальцем не пошевелит без дозволения своего отца. И именно его Иолай боялся больше чего-либо другого. И именно туда и ударил Ардан.

— … и я чувствую, как от вас воняет страхом.

Над их головами раскинула свои тяжелые покрова опасная тишина.

Атта’нха всегда говорила Арди, что ему не нужно боятся собственного страха. Страшиться того, что он чего-то опасается. Страх не делал его меньшим охотником. Лишь поражение своим страхам унижало достоинство охотника, а никак не их наличие.

В жизни Иолая не присутствовало мудрой волчицы. Лишь семья Императорских кровей. И с самого детства Иолай видел себя непогрешимым. Потому что, в собственных глазах, должен был быть таким.