Чтение онлайн

— Именно что предположения, догадки. Как мне показалось, создатели стихий по-своему нейтральны. То есть, они действуют не по собственной инициативе, а в логике определенных законов, которых мы не знаем. Плюс в масштабах, в которых они привыкли мыслить, вторжение габбро, возможно, не такая уж страшная катастрофа. Есть еще вариант, довольно пессимистичный: возможно, создатели стихий элементарно недостаточно сильны для войны против габбро. В конце концов, будучи паразитом, каменная раса вобрала в себя весь жизненный потенциал существовавшего до нее человечества. Сейчас они практически безраздельно контролируют планету.

(Стас Ладшев) — Ты мне объясни в конце концов, там было что-нибудь или не было?

(Юрий Стальногоров) — Я сам не понял… Сначала было. А потом оказалось, что было другое.

— Но что вы увидели? Как все происходило?

— Мы шли вроде как в очередную общину людей, изолированно проживающих в условиях перманентного противостояния с габбро. Беля же не объясняла, сам понимаешь. По ее рекомендации можно кого угодно встретить, хоть жирафа с двумя головами. Так вот, те люди поначалу показались нам даже какими-то нетипично нормальными. Тихий такой домик на пригорке, вроде как в викторианском стиле, хотя не совсем: общий контур скорее как у типовой застройки; в меру запущенный сад, похожий на рощицу. Ну и хозяева — почтенное семейство, как в английском детективе о наследстве. Господин лет за сорок, дама — вроде как его жена, несколько вздорный вихрастый молодой человек — я так понял, сын, две девочки-близняшки помладше, еще какие-то две девицы, пожилой слуга, экономка. И одеты все тоже немного странно — опять же, вроде повседневная одежда, но какая-то старомодная. Только это, как сам понимаешь, еще не повод для подозрений. А что нас действительно удивило, так это их неуверенное поведение. Ведь как обычно бывает: приезжаем мы — неотесанные невежды, нас сгружают в жилой блок, дают сопровождающих, чтоб мы не отчудили лишнего, ликвидируют безграмотность по избранным направлениям и больше нами особо не интересуются. А тут наоборот. Они как будто не знали, о чем говорить, и больше расспрашивали, чем рассказывали, причем формулировали все осторожно, такими безликими фразами, и растерянно поглядывали на нас, словно проверяли, какое производят впечатление. Даже как-то непривычно показалось попасть в центр такого трогательного внимания. Но, в общем, они казались милыми, вежливыми, только довольно скованными людьми. Так мы проболтали изрядное количество времени, причем Беля, вопреки обыкновению, принимала заинтересованное участие в беседе, иногда буквально подсказывая нашим собеседникам слова, а также поясняя некоторые наши ответы, словно работала переводчиком. Короче, в итоге они замолчали, как будто у них вопросы кончились, и Беля уточняет:

— Расходимся?

Они переглянулись и умиленно так кивают нам, мол: спасибо, до свидания. И вдруг — раз, в один момент — все пропало. То есть абсолютно все: и люди, и дом, и сад! Остались только мы на скалистом пустом пригорке, заросшем репейником. А Беля бросается к нам с азартными расспросами:

— Ну как? Что понравилось? Что показалось неубедительным? Общие впечатления?

Мы в полной прострации топчемся на местности. Солнце садится, где были совершенно отчетливые стены — гуляет вечерний ветерок, и такое ощущение, что мы не поняли смысла встречи. Спрашиваем:

— Что произошло? — А она:

— Да вы расскажите сначала, что вы, люди непосвященные, поняли, а то мне как заинтересованному участнику трудно оценить их аутентичность!

Короче, все, что мы видели, оказалось чем-то вроде коллективной фантазии гигантских подземных червей! Беля сказала, что сами они, в силу физиологических особенностей, не могут выйти на непосредственный контакт, и потому для общения и взаимопонимания создают фиктивную версию мира, который собираются изучать: сначала воспроизводят обобщенную модель внешнего облика, а потом корректируют по существу, пока не добиваются органичного слияния со средой… Беля называла их кварцергерами.

(Стас Ладшев) — Так кто такие, в итоге, кварцергеры?

(Беля) — Ой, ну кварцергеры — это такие существа, которые обитают глубоко в недрах земли, как червяки в нашем яблоке всеобщего раздора… Шучу.

— И давно они там обитают?

— Давно. Они подолгу живут. По несколько сотен тысяч лет.

— И они не выходили с людьми на контакт потому, что у них нет подходящего средства общения?

— Да просто потому, что люди на фиг никому не нужны! Шучу. В целом ты прав. Вылезать на поверхность для них не только трудоемко, но и опасно. Они очень мудрые существа, но для человеческого мира слишком необычные и уязвимые.

— Они правда выглядят как гигантские белые черви?

— Да, настолько огромные и медлительные, что человек, встретив кварцергера, не поймет, что перед ним. Он попросту начнет физически прорубаться сквозь инертную, как ему будет казаться, массу слизи, и червь погибнет. Причем неважно, с какой стороны смотреть, у кварцергеров нет ни глаз, ни рта, ни конечностей, они устроены совершенно по-другому в сравнении с гуманоидами.

— А с какой биологической формой их можно сравнить?

— Не нужно сравнивать, они и есть в буквальном смысле черви, только высокоразвитые. Хоть люди и мнят себя самыми продвинутыми существами на планете.

— Да, высокоразвитый червь — даже звучит как-то парадоксально…

— Вот, вот они, пережитки империалистического мышления! Если бы ваши правозащитники вовремя задумались о проблемах интеллектуальной дискриминации беспозвоночных, то, вполне возможно, пережили бы вторжение габбро наравне с кварцергерами.

— Кстати, а как черви восприняли появление каменной расы?

— Равнодушно. В материальном плане им нечего делить, а по духу они в чем-то даже близки.

— А территориальный вопрос? Ведь габбро тоже селятся под землей.

— Габбро гнездятся в поверхностных слоях. Они — паразиты, их привлекают люди. Кварцергеры, наоборот, сторонятся всякой мелкой живности и предпочитают уединение в неизмеримо более глубоких пластах породы.

— У них есть какой-то аналог общества, цивилизации?

— Да. Они, так сказать, культивируют свой внутренний мир. Человеку это трудно понять. Духовная сфера кварцергеров намного богаче, чем в принципе может быть у человека, в том числе потому, что является коллективной. У людей все наоборот: жилищные условия общие, а сознания по отдельности. В этом, кстати, одна из причин, почему среди людей бытует ошибочное мнение о психических состояниях как иллюзиях, имеющих сугубо индивидуальную значимость. В этом смысле в мозгу кварцергеров как бы существует дополнительное, общественно-психологическое измерение. В коллективном внутреннем мире они и живут, его считают первичным. В частности, у них существует и аналог науки, и своеобразная система познания, которая состоит в создании фантомных моделей, тождественных изучаемому объекту. Вот некоторые из вашей группы имели удовольствие наблюдать "людей в исполнении кварцергеров". И, хотя для обеих сторон это был первый контакт, в целом эксперимент, я считаю, удался: во всяком случае, никто из старателей ни на секунду не заподозрил, что перед ними — не люди. Только черви не совсем точно рассчитали отрезок времени, взятый за образец, и создали среднеарифметический фантом на материале европейской культуры последних двух столетий. По их меркам период ничтожный, а в наших масштабах разница таки чувствуется.

— Ну а как им наши-то?

— Черви довольны. Только они и десятой части не поняли из того, о чем старатели трещали. Кварцергеры вообще медленно соображают, тормоза. Но они записали встречу и теперь тщательно расшифровывают всю эту лабуду. В кругу червей твоим приятелям обеспечен ошеломительный успех на протяжении еще как минимум нескольких столетий.

— А потом — следующая вылазка фантомов?

— Не исключено.

— Эх, жалко я не доживу…

— На твой срок и без кварцергеров эксклюзива хватит. Гарантирую.

— А ты видела их непосредственно?

— Ну, как сказать… Ну, видела. Да нечего там смотреть, я же говорю! Залежи желеобразных белесых туш в сплошной каменной оправе… Знаешь, вспоминается одна гастрономическая байка. Якобы иногда устрицы в поисках корма влезают через трещины в глубину морских камней и там так отжираются нетоптаными водорослями, что толстеют и уже не могут вылезти обратно. Так и кварцергеры, сидят по своим ямам и медитируют. За всю жизнь они почти не двигаются с места.

— А как же они тогда размножаются?..