Чтение онлайн

— А можно нескромный вопрос? То есть вы снова стали той женщиной, которой были раньше? Или у вас теперь… ээээ, какое-нибудь другое тело?

— Хе-хе! Все-то ему надо знать! Больше ничего не скажу.

— Меня совершенно поразили так называемые "хирурги"…

— Госпиталь "Лабиринт"?

— Да, лабиринт с рассадником минотавров! И ведь, с другой стороны, они действительно изумительные врачи! Многому научили даже тех, кто раньше в медицине ничего не понимал, — вроде бы простые, но эффективные приемы. А насколько это важно при нашей жизни, когда нет времени ни отдыхать, ни страдать бессонницей, ни болеть. Что уж говорить о профессионалах. Себринг вон месяц пропадал у них, теперь операции голыми руками делает. И все-таки эти их эксперименты на людях… жуткое производят впечатление.

— На самом деле ни беженцев, ни мародеров никто не жалует. Это либо психически безнадежно сломленные люди, либо неисправимые преступники. Доверять им опасно, изолировать — не всегда получается; остается использовать.

— Ты повторяешь рассуждения Бели. Я считаю, решиться на такие рискованные эксперименты можно разве только под давлением крайней необходимости, но не из любопытства!

— Инга права. Те же самые колдуны из ходячих избушек натравливали всякую нечисть на соседей ради развлечения и даже, если не ошибаюсь, иногда специально заманивали к себе гостей, чтобы их пожрали потусторонние существа…

— Не совсем так. Чтобы вызванные в человеческий мир бесплотные существа заселились в физическое тело.

— Очень существенная разница!…Но такого систематического, целенаправленного насилия, как в госпитале, все же не было. Чтобы специально выискивать подопытных. К тому же помимо хирургических опытов на людях они выводят каких-то монстров.

— Ты веришь в эти сказки?

— Ну если Беля ходила с одним таким! Оно у нее на плече сидело.

— Точно, я несколько раз видел. Только издалека. Голова человеческая, а тело вроде как у птицы, и глаза совиные.

— Очуметь можно… Я в таких случаях предпочитаю ничего не думать.

(Стас Ладшев) — Расскажи о госпитале "Лабиринт". В конце концов, ты сам там работал какое-то время.

(Всеволод Себринг) — Я многое не могу разглашать. Издержки сугубо индивидуальной программы обучения.

— В общих чертах.

— Ну… Первое, что мне сказали: "Человек даже и в здоровом, так называемом естественном виде, не говоря уже о калеке или больном, — лишь полуфабрикат, требующий усовершенствования. Все мы на самом деле — только промежуточный этап не вполне целенаправленного эксперимента". Это их принцип. Они считают, что человек должен в буквальном смысле создавать себя заново. В том числе физически.

Госпиталь образовался на основе научно-исследовательского испытательного центра при Институте военной медицины. Нынешний руководитель хирургов, Бадмаев, до вторжения габбро там работал: врач-трансплантолог, академик РАМН… По происхождению он — бурят и кроме европейской медицины изучал еще тибетскую традицию. Вообще задумывался о религиозном пути, хотел уйти в дацан… А тут как раз все и началось. Его ранило каменной спорой — левую руку парализовало. Он поклялся, что вытащит нити во что бы то ни стало, хотя какие тут хирургические эксперименты посреди всеобщей анархии. Но люди подобрались грамотные, те, кто в живых остался, организовали оборону — причем говорят, что защищаться приходилось в основном от других людей. В итоге стали совмещать военные действия и врачебную практику с исследованиями, экспериментами — травмы-то нетипичные. По ходу работы все отношение к жизни поменялось, цели, принципы действий, да чего там — физический организм многих врачей здесь другой, искусственный. На самом деле теперь в систему входит целая сеть лабораторий и питомников, плюс подземные палаты — а то многие удивляются названию "Лабиринт". Корпус, где мы гостили, — только филиал. Кстати, помнишь, мы проезжали мимо особняка в пригороде бывшего Климова?

— Там жила одинокая женщина, такая светская, в пустом доме?

— Да. Это тоже филиал госпиталя. Женщина — хирург и смотрительница Климовского питомника. На нее часто нападают из-за ее кажущейся беззащитности. Но на самом деле дом не пустой. Она таким образом собирает особей для операций по скрещиванию различных биологических видов и преобразованию генома.

— И мы подходим к спорной теме разведения хирургами каких-то мутантов.

— Это не мутанты. Это сфинксы — составные существа. Высокоразвитые создания, которые во многом как бы дополняют человека, а в чем-то и превосходят. Но у них феноменально развит только узкий спектр специфических способностей, в остальном они нуждаются в уходе и дрессировке. Это своего рода домашние питомцы будущего, хотя я привел упрощенное сравнение.

— Но откуда они берутся? Их сшивают из разных частей животных и людей?

— В общем, да. В некоторых из них присутствуют элементы, которых нет в природе. Прежде всего сфинксы являются как бы выжимкой из людей, которые в целостном виде проявили себя неприемлемым образом. Хотя были случаи, когда в качестве основы для нового сфинкса добровольно передавалась часть личности кого-то из врачей.

— Трудно представить… И ты действительно видел этих монстров?

— Да, видел, и даже работал над синтезированием новой формы. Правда, непонятно пока, пустят ли ее в производство. Экспериментальные образцы должны пройти испытания.

— А сколько примерно типов монстров уже существует?

— Да перестань ты их монстрами называть! Это милейшие существа, по-своему очень мудрые. Ты бы видел одних только снежных слонов! Это помесь слона и белого медведя. Приспособлена для наших северных краев. У них такая длинная, мягкая белая шерсть почти до земли — настоящий громадный валенок, и медвежья башка с бивнями… Во лбу — выпуклый голубой третий глаз размером с блюдце, который всегда бодрствует и видит будущее. Медлительные такие, задумчивые — посидишь в питомнике полчаса, и кажется, уже стал философом. Хоть стихи сочиняй о звездах в человеческой душе и нравственном законе на небесах… ой, или наоборот… забыл. Какой-то мыслитель на эту тему выражался.

— Ну, не знаю… я лично других тварей видел… Какое-то змеиное логово. Змеи с несколькими головами, змеи с крыльями, рогатые змеи…

— Ты видел гидр. С рептилиями есть эксперименты и поинтереснее — люди-ящеры. Верхняя часть тела в основном как человеческая, только покрыта чешуей, нижняя — примерно как у крокодила, а голова от хамелеона. Глаза вращаются независимо друг от друга в разные стороны. Язык выбрасывается на расстояние в два раза больше длины тела и ловит зазевавшихся теплокровных. Плюс мимикрия — залюбуешься. Но они очень флегматичные и расчетливые, к тому же не разговаривают… А экзотических зверей у хирургов — целый геральдический сад. Собаки с несколькими головами и крыльями, существа, целиком покрытые роговыми щитками вроде панциря… но сами типа кабанов… крылатые львы, пегасы, единороги… вообще начинаешь задумываться, что на самом деле было раньше: такие вот создания или их мифические образы. Может, в начале времен тоже кто-то проводил эксперименты… Но есть и оригинальные находки. Например, один громадный паук с головой льва.

— Милейшее создание, надо полагать…

— Мохнатый такой, рыженький. В прошлом начальник частного охранного предприятия, а теперь предпочитает прятаться в углу. Но он еще глупый, сырой.

— А что это за полуптица, которая засветилась у Бели на плече?

— Это сирена Сиенна. Они с Белей дружат. Беля любит петь, и сирена тоже. Только никакой человеческий голос никогда не сравнится с голосом сирены. У нее особые голосовые связки, и устройство черепа другое. Голос резонирует, как под куполом, получается своеобразный акустический эффект.