Чтение онлайн

— Речь — священный дар, и произнести что-нибудь вслух значит произвести магическое действие, изменяющее реальность в определенном направлении. Говорить без цели опасно.

— Беля, а что это за неизвестные слова, которые ты все время говоришь?

— Аэлиш.

— А разве есть такой язык? Это естественный или искусственный? Кто на нем говорит?

— Это местный диалект. Там, откуда я родом.

— А где ты родилась?

— На Урале. Там у моих родителей был дом в горах. Он отдельно стоял, за городом.

— А что сейчас с твоими родителями?

— Не знаю. У нас произошел конфликт, и мне пришлось уйти из дома.

— Понятно…

— А этот язык, аэлиш, он как-то странно звучит?

— Это священный язык одного древнего племени. На нем не все говорили. Только те, кто специально интересовался. Аэлиш — это система внушения. Ее не обязательно знать, она существует сама по себе.

— А ты говоришь на аэлиш?

— Я на русском говорю, вы что, не слышите?

— А можно выучить этот язык?

— Можно отождествить себя с системой.

— И что будет?

— Ничего.

— Но что-то же изменится?

— Перейдешь в другую систему координат. Здесь уже ничего не будет.

— Как ты считаешь, что с нами будет после смерти?

— После смерти, герчеяуре, будет то же, что было при жизни. На чем здесь закончишь — с того же там и начнешь. Сколько раз мне казалось, что я умираю. Однако в моей жизни ничего не менялось. И тогда я поняла, что истинные перемены приходят изнутри. А если человек не хочет начинать новую жизнь, то никакая смерть не поможет.

— Как ты считаешь, правильно ли бояться смерти?

— Кому как. Те, кому надо ее бояться, как правило, ее и боятся.

— А ты боишься умереть?

— Ээээ… ну, как сказать. На данный момент, я считаю, что умереть мне было бы нецелесообразно.

— Странно, получается, что воевать с габбро так просто… не обращать внимания, и все?..

— Так это-то и есть самое сложное! Папаша мой, не к ночи будь помянут, говорил, что есть в человеке такой импульс — "зло по отношению к себе", или "жажда боли". Это значит, что человек способен сделать заведомо, или потенциально, опасную, или даже смертельно опасную, вещь без веской причины. Просто чтобы посмотреть, как оно будет. И это качество само по себе не плохое и не хорошее. Оно заставляет экспериментировать, изменяться. Творчески относиться ко всему. Но только оно не должно быть самодовлеющим, абсолютно бесконтрольным. Это я уже от себя говорю, отец так не считал, но у него ситуация была другой. А теперь уже можно сказать, что в обстоятельствах, которые грозят кардинальными, необратимыми, абсолютно непредсказуемыми переменами… ну, бессмысленной насильственной смертью, например, хе-хе… короче, иногда надо руководствоваться не спонтанным любопытством — повезет или не повезет — а чем-то другим.

— Чем?

— Ну, так это-то как раз каждый только за себя может решить. Тут не посоветуешь. Вот известный писатель Лев Толстой сказал нечто вроде того, что все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастная семья несчастлива по-своему. Ну это потому, что поводов для несчастий всегда множество, выбирай любой. А по существу именно зло однообразно, оно обезличивает жертву, заставляя раз за разом отыгрывать один и тот же сюжет, как шарманка. Зло имеет паразитическую структуру, оно все перестраивает под себя. А собственная жизнь у каждого своя, она неповторима, ее нельзя как-то заранее распланировать и человеку подсказать. Поэтому никто не станет выносить свое счастье, свои знания, опыт на площадь, они там все равно не пригодятся. Мудрый человек предпочтет, чтобы в нем видели того, кого хотят видеть, и не мешали.

— То есть ты считаешь, что никакого обмена позитивным опытом не может быть?

— Косвенный может быть. А целенаправленное внушение порождает только зло, одержимость, невменяемость.

— Значит, любое управление другим человеком — в конечном итоге, зло?

— Вы, во-первых, различайте какие-то краеугольные вопросы и мелочи. Если я тебя попрошу мне соль передать, ничего страшного не случится. Хотя, кто тебя знает?.. (смех) Во-вторых, опять же, речь идет о глубинной сущности процессов, о намерениях — будет ли это насилие ради насилия или просто целесообразное обращение, ну, когда с человеком говорят на языке, который он лучше понимает? (смех) Вот у вас, кстати, было много болтовни на тему о власти и насилии. К примеру, может ли лидер быть не авторитарным? Это же абсурд, он потому и "лидер", что "авторитет". Важно другое: какого подчинения он ожидает? Признает ли он прежде всего добровольное подчинение свободных, самостоятельных людей, пытается ли сделать своих подопечных такими? Или весь интерес власти для него в том и состоит, чтобы принуждать к чему-то насильно, навязывать свою волю? Вот где разница! И эту разницу по учебнику менеджмента не определишь, понимаете вы это?

И, наконец, в-третьих, самое главное. Что это у вас за привычка, постоянно воображать себе какую-то "единую теорию всего" и делать из нее выводы, "как правильно"? Мир огромен, и какие-то там слова — только его часть! А вы, в итоге, передергиваете, путаете все понятия, факты, и получается — скрестили ужа и ежа, получили метр колючей проволоки! Поймите вы наконец: никто и ни при каких обстоятельствах не может исключить возможность ошибки!

— Я категорически отказываюсь страдать. Я изолирую или уничтожу любого, кто так или иначе причиняет мне дискомфорт, за исключением тех случаев, когда я сама, добровольно устраиваю себе испытание — для разнообразия.

— Да ведь это преступление, жить в свое удовольствие, когда все кругом страдают!

— Если ты не заткнешься, я совершу еще одно преступление — оторву твою пустую башку и скажу, что так и было. Ну так вот, для нормальной жизни мне необходимы… для начала, молодость, красота и здоровье. Всякие там болезни, увечья должны быть в моем случае исключены. Потом — безопасность. Чтобы вообще никаких помех, препятствий, принуждения. Неуязвимость против чего бы то ни было. Еще богатство. Не только в человеческом обществе, а вообще в природе. Чтобы все, что мне только может понадобиться, находилось в моем распоряжении, все материальные силы…

— Но такое никому не доступно.

— Все это находится в свободном доступе. Просто требуется заплатить определенную цену. У вас столько нет. А у меня — есть. Затем, память и ясновидение, знание обо всем прошлом и будущем… Универсальный талант. Чтобы любое занятие получалось в совершенстве. Бессмертие. И забвение. Азарт, риск, неизвестность — и покой. Весь мир. И еще какой-нибудь другой, который я придумаю сама. И все сначала.

— Но тебе не кажется, что если действительно получится вот так всем владеть, жить станет неинтересно?

— Вы что, чокнулись? Мир огромен. То, что я перечислила, — всего лишь инструментарий.

— Как считаешь, возможен ли в принципе социальный прогресс?

— Невозможен. И не нужен.

— Почему?

— Почему — что?

— Все!

— (вздыхает) Ой, это такой долгий разговор… Передайте-ка мне печеньку… нет, вон ту с перчиком…

— Не пойму, зачем печенье с перцем готовить…

— …мерси. Ну-у-у… Много вашими учеными было сломано мозгов вокруг этой темы… я имею в виду не перец, а прогресс. Начать с того, что налицо существенные противоречия в трактовке природы человека. И расхождения эти не случайны. Человечество на самом деле лишь весьма условно можно считать некоей единой, однородной общностью… С точки зрения самой примитивной физиологии — ну там чисто формальные признаки: гуманоидная внешность — да, между людьми невооруженным взглядом заметно сходство. Кстати, серьезные исследования в области материального состава организма, например соотнесение группы крови — которых, если вдруг кто не в курсе, существует множество, и далеко не все были известны вашим медикам, — с психофизическими особенностями человека позволили бы взглянуть на общество как на многоуровневую систему разнородных, порой совершенно чуждых друг другу и даже несовместимых элементов. Однако ваши физиологи и психологи кто в лес, кто по дрова, а среднестатистический индивид, как правило, вообще то, что ему не понятно, не замечает, судит обо всем в меру своей испорченности и очень удивляется, отчего на каждом шагу его жизни происходит необыкновенное. Многие делают глубокомысленный вывод, что их нарочно обманывают и используют: подлая подружка, злая теща, в самых тяжелых случаях — мировой масонский заговор или даже психотронный излучатель зелененьких человечков из летающей тарелки. Обывателю невозможно понять тонкость и мудрость механизма человеческих судеб во всех головокружительных превращениях кажущегося добра и кажущегося зла. На самом же деле… ээээ… передайте-ка мне, пожалуй, всю миску вот этих печенек! Я не пойму, чего их от меня всегда так далеко ставят?.. Их же, кроме меня, никто не ест. Так вот… на самом деле все не так, как на самом деле! А именно: люди так же, как и животные, различаются в плане породы. Только у людей это различие недоступно невежественному или пристрастному взгляду. Оно проявляется косвенно: через поступки и судьбу. И поддается такой же косвенной корректировке, причем неоднократной и в любом направлении: от расторможенного пьяницы до праведника, от скромного труженика до маньяка-убийцы.