Мечников. Битва умов

Пожалуй, так меня за последние полгода ещё никто не удивлял. В прошлый раз, когда судьба поразила меня до дрожи, был момент моего попадания в этот мир. Я думал, что мне уже не испытать подобных ощущений вновь. И как же я ошибся!

Прямо сейчас передо мной сидит император Российской Империи. И у Николая Первого при себе колба с чёртовой головой. Живой и явно функционирующей. Я прекрасно вижу, как к основанию колбы подходят сосуды и нервные окончания. Видимо, там находится какой-то механизм или магический центр, поддерживающий в этом крайне неполноценном организме жизнь.

Глаза человеческой головы следили за мной. Более того, каким-то образом это «существо» дышало. Вдыхало и выдыхало зелёную воду. Как происходил процесс дыхания мне было непонятно, ведь лёгких у него нет. Вся дыхательная система представлена только носом, носоглоткой и гортанью.

Да, гортань точно есть. Голову отрубили как раз в том месте, где начиналась трахея.

— Николай Павлович, если честно, я даже не знаю, с какого вопроса начать, — заговорил я и даже не смог узнать свой голос. Настолько пересохло от удивления моё горло.

— Понимаю ваше замешательство, — кивнул император. — Господин Мечников, эту голову никто, кроме вас, императорской семьи и моего личного лекаря никогда не видел. Однако так уж вышло, что мой личный лекарь погиб. На него было совершено покушение. И преступникам удалось добиться того, чего они хотели. Вместе с лекарем погибла половина сопровождающей его гвардии.

— Подождите, Николай Павлович, но насколько я знаю, вашим личным лекарем является глава столичного ордена. Мне казалось, что он здоров. Я только что видел его подписи в отчётах, которые высылают в наш Саратовский орден, — подметил я.

В ответ император лишь улыбнулся.

— Нет, господин Мечников. Глава ордена состоит в моём совете, но личным лекарем являлся другой человек, — объяснил он. — И в данный момент моя главная проблема заключается в том, что эту голову нужно обслуживать. Она не может функционировать без постоянных настроек и помощи со стороны знающего специалиста. Таковых в Российской Империи очень мало. Изначально я хотел попросить о помощи вас, вашего отца или же господина Павлова. Но Владимир Харитонович явно проигрывает вам в интеллекте. Ваше вчерашнее соревнование показало, каковы его пределы. Ваш отец, возможно, сможет мне помочь, но только в том случае, если вы откажетесь участвовать в этом деле. На данный момент по докладу моих разведчиков вы являетесь лучшим лекарем в нашей империи.

— Слышать от вас подобные слова — честь для меня, — учтиво кивнул я. — Но я не могу дать ответ, пока не узнаю, с чем мне предстоит иметь дело. Что это за голова и почему она так важна для вас? Как она функционирует?

— На последний вопрос я, к сожалению, не смогу дать ответ, — произнёс Николай Первый. — Информацией о работе этого устройства обладала династия императорских лекарей, которая прервалась совсем недавно. Они не делились этой тайной даже с Романовыми, поскольку сотни лет назад мой предок заключил с ними мощную магическую клятву. Лекари пообещали вечно служить моей семье, но взамен потребовали сохранить при себе все секреты.

Уже из этих слов понятно, что эта голова — не просто какой-то артефакт. Мужчина, мозг которого находится в этой колбе, чрезвычайно важен для императорской семьи. Но пока что у меня нет никаких предположений, кем он может являться. Это лицо я узнать никак не могу. Мне не приходилось видеть его ни вживую, ни в учебниках истории.

— Прежде чем мы продолжим разговор, я хотел бы задать вам несколько вопросов, Алексей Александрович, — нахмурился император. — Буду с вами честен, вы не сможете мне солгать. В этом заключается родовая магия моей семьи. Любой, кто пытается меня обмануть, сразу же запнётся и произнесёт правду вместо лжи. Вокруг вас произошло несколько событий, которые смутили и меня, и мою тайную службу. Потому я хочу узнать, как вы сами ответите на мои вопросы.

А это — проблема. Получается, находясь рядом с императором, я не смогу утаить ни одной тайны. Опасный контакт. Но в целом скрывать мне нечего. Единственный секрет, который я обязан сохранить даже ценой своей жизни — это историю моего перемещения в этот мир. Да и о богах желательно не общаться. Неизвестно, как отреагирует император, если выяснит, что я — переселенец из другого мира.

— У меня всего три вопроса, — произнёс он. — Первый: вы когда-нибудь участвовали в организации заговоров против меня?

— Нет, Николай Павлович, — автоматически ответил я.

Мой язык двигался самостоятельно. Я понимал, что могу его остановить, воспользоваться лекарской магией, чтобы изменить активность мышц в языке, но не стал этого делать. Пока что нет повода.

— Хорошо, — кивнул император. — Второй вопрос. Недавно вокруг вас сплелись интриги сразу нескольких влиятельных семей. Балашовы, Мансуровы. В итоге один барон погиб, а двое Мансуровых исчезли и до сих пор не найдены. Скажите, вы как-либо причастны к этим происшествиям? А точнее — был ли у вас злой или корыстный умысел в этом деле?

— Разумеется, причастен, — ответил я. — Я уже пересказал всё о своих действиях главному городовому. Однако я действовал исключительно из благих побуждений. Пытался защитить свою жизнь и жизни ни в чём не повинных людей.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул император. — И последний вопрос. Обычная формальность, господин Мечников. Учитывая, какой кошмар происходит по всему государству, мне бы хотелось узнать ещё кое-что. Ваша сила и ваш интеллект заставляют задуматься о том, что вы заключили с кем-то сделку. Я наслышан о секте, члены которой преклоняются перед демонами и тёмными богами. Вы не заключали сделки со столь опасными существами?

Очень скользкий вопрос. Невероятно близкий к той тайне, которую я не хочу раскрывать.

— Нет, Ваше Высочество, — произнёс я. — Не заключал.

Сработало! Он задал слишком точный вопрос. Не стал спрашивать о богах в целом. Поинтересовался только насчёт тёмных существ. Поэтому я смог обойти тему Гигеи и пантеона лекарских богов.

— Превосходно, — выдохнул Николай Первый. — Теперь я могу быть спокоен. Простите за этот небольшой допрос, но я должен был убедиться, что имею дело с честным человеком. Теперь сомнений у меня не осталось. Что ж, а теперь мы можем перейти к делу. Видите ли, эта голова, которую я привёз в Саратов, принадлежит моему далёкому предку.