Мечников. Открытие века

У Синицына отвисла нижняя челюсть. Ему даже пришлось надавить на неё ладонью, чтобы прикрыть рот.

Но признаться, и я был удивлён не меньше. Сам факт того, что кто-то опередил нас и запатентовал то, что мы собирались предоставить ордену… И это при том, что таких изобретений не было веками! Странное совпадение.

Более, того, я прекрасно знал, кто такой Иван Михайлович Сеченов. В моём мире это был один из самых выдающихся русских врачей. Недооценить его вклад в развитие медицинской науки просто невозможно.

Но я не думал, что он существует и в этом мире. Просто я попал в семью Мечниковых, и среди них тот самый Илья Ильич Мечников не родился. История пошла по другому сценарию. Однако Сеченов, похоже, всё-таки появился на свет и тоже принялся вовсю продвигать свои разработки. Вот только не те, что он изобретал в моём мире.

Шприцами и болеутоляющим он точно не занимался. И тут меня осенило.

— Погодите, господа, — обратился я к председателям бюро. — Но как это возможно? Хорошо, он изобрёл такие же шприцы, как и я. Претензий нет. Но как он мог запатентовать лекарственные препараты, если добро на производство зелий, порошков и прочего мне дали лишь пару дней назад?

— Понимаю ваше замешательство, Алексей Александрович, — кивнул председатель. — Но ничего противозаконного господин Сеченов не сделал. Как только он узнал о поправках в законе об алхимии, он сразу же предоставил свой препарат.

Стоп… Нет-нет, здесь что-то не так. Если это тот же самый исторический Сеченов, то жить он должен в Санкт-Петербурге. Он не мог выкрасть мои исследования. И в Саратове никаким образом не мог оказаться.

Если, конечно, другой мир со своей индивидуальной историей не сыграл со мной злую шутку.

— Алексей Александрович, Илья Андреевич, — обратился к нам Щеблетов. — Прошу, пройдите, пожалуйста, в мой кабинет. Там мы с вами обсудим все нюансы дальнейшего сотрудничества.

Какие ещё, чёрт подери, нюансы?! Вряд ли он захочет разорвать с нами договор. Ему же в первую очередь это не выгодно. Ведь теперь я имею право производить лекарственные препараты даже без его участия. Но не стану этого делать, поскольку изначальный договор был другой.

Я собрал все свои изобретения, затем прошёл вместе с Синицыным в кабинет Щеблетова. Александр работал в тесной комнатушке без окон. Освещение обеспечивала лишь одна тусклая магическая лампа.

— Проклятье! — прокричал он и ударил сразу двумя кулаками по столу. — Признавайтесь, кто из вас проболтался? Откуда этот Сеченов узнал про чертежи?

— Тот же вопрос я могу задать и вам, господин Щеблетов, — хмыкнул я. — Кроме нас троих никто не видел чертежей. Тем более шприцы вас волновать вообще не должны — их я патентую без вашего участия. А вот формулу обезболивающего… Утечь она могла только через одного их здесь присутствующих.

— Я — не идиот, чтобы намеренно терять свои же деньги, — помотал головой Щеблетов.

— Как и я, — кивнул Синицын. — Если вдуматься, то никто из нас не мог этого сделать. Это просто не выгодно.

Илья прав. Никто из нас не стал бы даже продавать кому-то эти чертежи. Ведь наличие этого патента — это долгосрочная прибыль, которая будет обеспечивать нас ещё долгие годы.

— Очевидно, что Сеченов сделал это сам. Видимо, он уже давно заготовил какие-то разработки, — предположил я. — И принялся их активно продвигать, как только увидел, что я продвигаю свои. Возможно, ему и в голову не приходило, что на них можно оформить патент.

— Есть один нюанс, Алексей Александрович, — подметил Щеблетов. — В других регионах страны эти поправки не действуют. Понимаете? То есть, лекарский совет из столицы пока что дал добро — заниматься алхимией только под надзором Саратовского ордена. Понимаете, к чему я клоню?

— Если честно, лично я вообще уже ничего не понимаю! — воскликнул Синицын.

— Я навёл справки, — начал объяснять Щеблетов. — Иван Михайлович Сеченов жил в Санкт-Петербурге. Но несколько дней назад он подорвался и переехал в Саратов, после чего сразу же зарегистрировал свои болеутоляющие препараты в ордене.

— Вот ведь хитрый ублюдок! — выругался Илья. — Он понял, что мы можем его опередить, а потому сам сделал первый шаг. Вот только… Мне пока что неясно, как так совпало, что он зарегистрировал то же самое, что и мы?

— У этого совпадения есть логика, — заключил я. — Противовоспалительное средство — это самый нужный препарат. Оно лежит в основе почти что любой схемы лечения. О каком бы заболевании ни шла речь. Поэтому пока вы, господа, не передрались, пытаясь понять, кто украл чертежи, я выскажу своё мнение. Ещё раз. Скорее всего, Сеченов создал их сам.

— Хорошо, допустим, — кивнул Синицын и принялся напряжённо ходить туда-сюда по своему кабинету. — Но со шприцами-то он как угадал?!

— Методом исключения, — произнёс Щеблетов. — Он пытался зарегистрировать ещё и фонендоскоп. Ему дали отказ, точно так же как и вам сегодня. И тогда он предъявил шприцы. Опередил вас всего на сутки.

Получается, что он создал почти всё то же, что и я. В данный момент мы играем на равных. У меня появился серьёзный конкурент.

Если говорить о медицине и лекарском деле в целом — это прекрасно. Два изобретателя будут куда активнее развивать нашу науку, чем один. Но с точки зрения заработка… Мы начнём сильно проигрывать, если он продолжит в том же духе. А деньги мне ещё нужны. Ведь я примерно знаю структуру аппаратов, которые Сеченову даже и не снились.

Рентген, УЗИ, лабораторные анализаторы… Всё это может быть создано в будущем. Но для этого мне нужны деньги. Такие сложные приборы я ни за что в жизни не смогу создать, не вложив предварительно в их развитие круглую сумму.

— Знаете, что? — произнёс Александр Щеблетов. — Нам больше медлить нельзя. Нужно срочно регистрировать все препараты, которые у вас есть. Господин Мечников, в ближайшие дни привезите всё, что успели создать. Иначе мы его никогда не обгоним. Есть риск, что у него уже заготовлены новые изобретения.