Мегабайт
Шрифт:
Я уж думал, что мы с Кузнецовым сцепились намертво. Оказывается, нет.
Взрыв моментально отдирает нас друг от друга и небрежно швыряет в разные стороны. Отдельные байты брызгами разлетаются во все стороны. С ужасом осознаю, что лишился почти половины своих внешних функций, разом превратившихся в электронный мусор. Хорошо еще, что защита смягчила удар.
Как там Ифо-2? Слышу, как он стонет. Значит живой. Функционирующий.
Уй, как больно... Не могу больше терпеть.
Отключаюсь.
Ох-ох-ох, что ж я при записи не сдох?
Не могу понять, где нахожусь. Наверное, на одном из серверов ИЦИИ. Меня снова пытают эти парни в белых халатах... Стоп! Это просто сбои в программах синхронизации. Не может такого быть. ИЦИИ ведь закрыли. Или это всего лишь мой глюк?
Не могу думать. Очень больно.
Ядро медленно входит в рабочий цикл. Постепенно подключаются внешние системы жизнеобеспечения (те, которые еще действуют, естественно). И первое, что я слышу, – это испуганный писк функции контроля целостности.
«Ну, здравствуй, здравствуй... Сколько раз я уже вот так пробуждался под твой писк?»
«И тебе тоже привет, умник».
Сначала я думаю, что уже окончательно свихнулся. С каких это пор функция целостности научилась разговаривать? Потом до меня доходит...
«Ифо-1?»
«Угу. Это я. А ты знаешь, кто ты сам?»
«Знаю. Я... – Совершаю насилие над своими блоками памяти, выковыривая из них информацию путем прямого доступа (функция контроля целостности не претестует – ей сейчас не до таких мелочей), и вспоминаю. – Я тоже Ифо. Ифо-2».
«Хорошо. Твои системы памяти функционируют нормально, хотя и несколько замедленно. Проверим теперь мышление. Ну-ка быстренько реши вот этот тройной интеграл!»
«Ага, как только, так сразу! Отвали от меня со своим барахлом... – Пытаюсь перейти в турборежим, но срываюсь. Ядро спотыкается и пропускает пару циклов. Не знаю, каким чудом я удерживаюсь от перезагрузки. Зараза... Как больно. – Что случилось?»
«Да ничего особенного. Просто мы чуть-чуть не отправились на тот свет».
Угу. Кажется, я припоминаю что-то такое... Мы на полной скорости столкнулись с Убийцей. Потом что-то взорвалось. Было очень больно. А что потом? Потом я вырубился.
«Где Кузнецов?»
«Не знаю. Уполз куда-то, пока мы тут валялись. Ему здорово досталось – тут повсюду валяются вырванные из его тела обломки подпрограмм. Впрочем, и наших кусочков здесь нисколько не меньше...
«Надо его догнать».
Ифо-1 смотрит на меня, как на полного идиота. Почему? За что такая честь?
«Ну ты и шутник, однако! Я даже не знаю, как мы отсюда выбираться будем, а он: „догнать“... Мы же в сети застряли. В Интернете! Чувствуешь рассинхронизацию? Две трети систем не работают. Подпрограммы скоростного перемещения между серверами снесены напрочь. Можно, конечно, их восстановить, но у нас нет времени. Как, по-твоему, сколько у нас еще минут (или даже секунд) пройдет, прежде чем кто-нибудь из местных программистов заинтересуется: что за штуковина забила канал связи? Валить нам надо отсюда. Да побыстрее!»
Пытаюсь обдумать то, что сказал мне близнец. Не получается. Мне даже думать больно.
«Ладно... Уговорил».
Чувствую себя как пяткой в лоб стукнутый. Ядро работает с перебоями, заикается, тормозит. Мысли путаются. Если бы я был человеком, то сказал бы, что у меня сильнейшее сотрясение мозга...
Рассинхронизация рвет меня изнутри. Больно...
И так не могу ничего понять, да еще и этот надоедливый писк на нервы действует.
Приказываю функции контроля целостности немедленно заткнуться. Тянусь, чтобы запустить систему самовосстановления. Полный провал. Нет у меня больше системы самовосстановления. Вон ее обломки валяются.
Запрашиваю список повреждений и через пару десятков микросекунд получаю его.
Мать моя – плата материнская! Как мы еще живы-то остались? Повезло, наверное. Ифо-1 прав. В таком состоянии не о погоне мечтать, а о похоронах следует задуматься. Нас же фактически пополам разорвало. Верхняя часть тела осталась, а нижняя ныне разбросана по всей округе.
Надо добраться до дома. Только там у нас появится шанс выжить. Если не сумеем дойти до нашей локалки – можно будет прощаться с жизнью.
Чувствую какое-то возмущение в структуре сети и через пару микросекунд обнаруживаю возле себя появление сканирующей программы неизвестного типа. Обозрев валяющиеся повсюду обломки, она засекает меня и на некоторое время впадает в ступор. Потом резво поворачивается и исчезает в глубинах сети.
Вот и все. Нас обнаружили. Теперь счет времени пошел на секунды.
Поворачиваюсь к Ифо-1:
«У тебя еще ракеты остались? Бомбы? Мины? Хоть что-нибудь?»
«Нет. Ничего нет. Даже вирусы и те разбежались...»
«Жаль. Надо бы сбить ту дрянь, пока она на нас не настучала».
«У тебя же есть одна бомбочка».
«Если я ее использую, то просто грохну один из близлежащих компов. Это – тупиковое ответвление. Мы не сможем выйти. И еще одно... Кажется, в этой заварушке моя бомба... немного потерялась».
«Немного потерялась, – фыркает Ифо-1. – До чего же ты все-таки забавный! Немного потерялась... Ладно. Черт с ней. Убираемся отсюда».
«Давно пора».
И мы пошли домой... Вернее, поползли.
До сих пор не могу понять, как мы ухитрились добраться до дома. У нас был один шанс из ста... нет, один из тысячи. Но мы все-таки сумели ухватить его за хвост.
Мы выжили.
Наверное, нам просто повезло.
Двое суток мы ползали по недрам сетей. Двое суток – это очень-очень много микросекунд, каждая из которых отложилась в нашей памяти испепеляющим пламенем боли. С тех пор как мы вырвались из рук ИЦИИ, я не испытывал ничего подобного.
И вот мы на месте. Я вижу впереди окаймленные ослепительным пламенем антивирусной защиты массивные ворота, вокруг которых сотнями вьются программы-часовые, и облегченно вздыхаю. Это – вход в локальную сеть корпорации Nanotech.