Чтение онлайн

— Алло… — Его лоб сморщился, брови сдвинулись. — Вы уверены в этом?

Мегрэ слышал какие-то отрывистые голоса, срывавшиеся с мембраны, но не мог различить ни слова. Было, однако, ясно, что говорил Шабирон.

— Вы обыскали весь дом? Где вы сейчас находитесь?

Хорошо. Да. Оставайтесь там. Я… — Он встревоженно провел рукой по начавшему лысеть черепу. — Позвоню через пару минут.

Едва он повесил трубку, как Мегрэ скупо обронил всего два слова:

— Нет дома?

— Ты ожидал этого? — И, поскольку комиссар продолжал угрюмо молчать, добавил: — Мы уверены, что он вернулся к себе вчера вечером сразу же после того, как расстался с тобой. Ночь провел в своей комнате. Сегодня рано утром попросил принести ему чашку кофе.

— И газеты.

— У нас в воскресенье они не выходят.

— С кем он разговаривал?

— Еще не знаю. Ферон и инспектор сейчас в особняке и расспрашивают прислугу. Чуть позже десяти часов вся семья, за исключением Алена, отправилась на мессу на автомашине, которую вел дворецкий.

— Я видел их.

— По возвращении из церкви никто не проявил обеспокоенности в отношении доктора. Это такой дом, в котором, за исключением субботнего вечера, все живут каждый в своем углу. Когда явились инспектор и комиссар, служанка поднялась наверх, чтобы позвать Алена. Но его в комнате не оказалось. Искали по всему особняку. Ты считаешь, что он ударился в бега?

— Что говорит человек с поста на улице?

— Ферон его опросил. Доктор вроде бы вышел вскоре после отъезда остальных членов семьи и пошел пешком в город.

— За ним не следили? Я-то полагал…

— Лично я распорядился о слежке. Может, полиция вообразила, что в воскресенье утром необходимости в этом не было. Понятия не имею. Если его не поймают, то станут утверждать, что я нарочно тянул, давая ему время улизнуть.

— Наверняка так и будут говорить.

— Ранее пяти часов пополудни поездов нет. А автомобиля у Алена нет.

— Значит, он где-то недалеко.

— Ты так считаешь?

— Очень бы удивился, если бы его не обнаружили у любовницы. Обычно он пробирается к ней вечером, под покровом ночи, но на сей раз он ее не видел уже три дня.

Мегрэ не стал добавлять, что Алену было известно о его посещении Сабати.

— Что с тобой? — встревожился следователь.

— Ничего. Просто я боюсь, и все. Тебе лучше послать их туда.

Шабо тут же позвонил и отдал распоряжение. После этого оба остались сидеть лицом к лицу, не нарушая молчания. В кабинет следователя весна еще не проникла. Зеленый абажур лампы придавал им обоим болезненный вид.

Пока они ожидали новостей о местопребывании Алена, у Мегрэ вдруг возникло тягостное ощущение, что он как бы рассматривает друга через увеличительное стекло. Сейчас Шабо выглядел еще более постаревшим и потускневшим, чем позавчера, когда комиссар прибыл в этот город. У него хватало жизни, энергии и личностных качеств только на то существование, которое он влачил до нынешних событий, и, когда они столь внезапно обрушились на него, потребовав дополнительных усилий, он душевно и физически сломался, испытывая чувство стыда за свою косность и бездеятельность.

И дело было совсем не в возрасте — в этом Мегрэ готов был поклясться. Наверное, он был таким всегда.

Просто комиссар сам в нем ошибся в те далекие времена, когда они оба были студентами. А в те годы Шабо был образчиком счастливого юноши, и Мегрэ отчаянно ему завидовал. В Фонтэне его ждала заботливая мамаша, встречала сына в комфортабельном доме, где все вещи выглядели солидно и пребывали как бы в законченной и совершенной форме. Шабо знал, что в наследство ему достанутся помимо этого особняка еще и две-три фермы, и каждый месяц получал от матери деньги в количестве, достаточном для того, чтобы одалживать товарищам.

Прошло тридцать лет, Шабо стал тем, во что и должен был превратиться. Сегодня он уже обращался за помощью к Мегрэ.

Минута шла за минутой. Следователь делал вид, будто пробегает глазами досье, но было заметно, что его взгляд даже не следит за напечатанными строчками. Телефон так и не решался вякнуть.

Он вытащил из кармашка часы:

— Чтобы добраться туда на машине, достаточно пяти минут. Столько же на обратный путь. Они уже должны были бы…

Было пятнадцать минут первого. Следовало учесть еще несколько минут, которые понадобились полицейским, чтобы зайти в дом и выяснить обстановку.

— Если Ален не сознается в преступлениях, а через два или три дня мне не удастся собрать улики, достаточные для того, чтобы доказать его вину, то придется подать прошение о досрочной отставке.

До сих пор он действовал, опасаясь реакции основной части населения Фонтэне. Теперь же его пугали предстоящие ответные действия Верну и им подобных.

— Уже двадцать минут первого. Не понимаю, чем они там заняты.

Еще через пять минут он вскочил с места, слишком взвинченный, чтобы продолжать сидеть за столом.

— У тебя есть машина? — спросил комиссар.

Шабо вроде бы почувствовал неловкость.

— Была, я пользовался ею по воскресеньям, чтобы вывезти матушку в деревню, на свежий воздух. А теперь, когда она выходит из дому только ради воскресной мессы, зачем мне автомобиль?

Странно было слышать это упоминание о деревне от кого-то, кто проживал в городе, где в пятистах метрах от главной улицы разгуливали коровы.

А не стал ли он скупердяем? Не исключено. И причина была не только в нем самом. Когда у тебя, как у Шабо, собственность не так уж и велика, неизбежно возникает опасение ее потерять.

У Мегрэ крепло убеждение, что на сей раз после появления в Фонтэне он разобрался в кое-каких вещах, о которых ранее никогда не задумывался, и что теперь у него сложилось об этом городишке мнение, существенно отличавшееся от того, что было раньше.

— Что-то, несомненно, случилось.

Прошло уже более двадцати минут, как уехали полицейский комиссар и инспектор. Не требовалось много времени, чтобы обыскать двухкомнатную квартирку Луизы Сабати. Ален Верну не был человеком, способным попытаться убежать через окно, и трудно было вообразить себе охоту на человека, развернувшуюся в квартале казарм.