Механик
Шрифт:
– Они знакомы сто лет и она… она классная…
– Для тебя… – завершаю я, – а для твоего брата классная я.
Глава 12.
На обед Матвей отвозит меня в маленький ресторанчик, а после этого – домой. Мы договариваемся, что встретимся вечером на Набережной, сходим в кино и немного погуляем.
– Анют, – встречает с порога меня Наталья, – ты не ночевала дома?
– Нет.
Я не обязана отчитываться перед ней, но врать или грубить, указывая ей на ее место, тоже не могу.
Потому что она по–человечески близка мне. Она как бабушка, которой у меня никогда не было, которая втихаря от мамы жалела и заклеивала коленки пластырем.
– У Маши?
– У парня… – негромко выдавливаю я.
– Ой! – взмахивает руками, – да–да… я так и подумала…
Я трусливо молчу, не уточняю, что подумала она совсем о другом парне. Нахваливая, проглатываю овощной рулетик и бегу в свою комнату переодеться.
Едва успеваю закрыть за собой дверь, как телефон пиликает входящим сообщением.
«Аня, если не ответишь, я начну бить тревогу!!!»
Маша названивает и написывает мне со вчерашнего вечера. Я игнорирую. Не хочу разговаривать и все еще злюсь за ее отношение к Матвею.
Там, в автосервисе, она тряслась от страха и пряталась за мою спину. А у клуба, в окружении таких же, как она, мажоров, вдруг осмелела и даже попыталась плеваться ядом.
С досады кусая губу, все же набираю ей. Не хватало, чтобы она начала звонить моим родителям.
– Ты в своем уме?! – зло цедит она в трубку.
– Ты о чем?
– Обо всем! Ты на глазах у всех садишься в тачку к какому–то мужику, а потом до тебя никто не может дозвониться!
– Он не какой–то мужик! Он мой парень, Маша…
– Ты с ума сошла?! – ее голос снижает тональность, – парень? Автослесарь?..
– Автомеханик… – спокойно отвечаю я, – что именно тебя смущает?
– Именно это и смущает… Твои родители знают?
– Я сама с ними разберусь…
По коже проходит неприятный озноб. До судьбоносного разговора остается все меньше времени, и лишнее об этом напоминание заставляет живот скручиваться от страха.
– Аня… я слышала вчера, когда ты уехала… Давид… он крыл тебя последними словами…
– Он был пьян…
– И очень зол…
Я сдержанно выдыхаю и, попрощавшись с подругой, отключаюсь. Давид, без сомнения, извлечет из вчерашней ситуации для себя выгоду. Виновной за наш разрыв сделает меня.
Остаток времени до вечера я просто бездельничаю. И впервые задумываюсь о том, насколько беспечный у меня образ жизни. Я учусь в престижном университете, езжу на дорогой машине, одеваюсь в брендовые вещи и даже не задумываюсь, откуда на это все берутся деньги.
Да, лимит моей карты, ежемесячно пополняемой мамой, был жестко ограничен, но на мне никогда не экономили.
И мне не нужно вставать каждый день ни свет, ни заря. Заниматься тяжелым физическим трудом, как Матвею. Думать, чем оплатить кредиты и жить, в прямом смысле слова, прямо на работе.
Разница между нами огромна, и в то же время ничтожно мала. Она состоит лишь в том, что мы с ним родились у разных родителей.
Ближе к вечеру, когда уходит Наталья, я выгоняю машину и отправляюсь на свидание с моим механиком. Прибываю на место ожидаемо раньше назначенного времени и решаю посидеть в машине и полистать новостную ленту.
Неожиданно распахивается пассажирская дверь, и на мгновение я зажигаюсь радостью, думая, что это Матвей тоже приехал чуть раньше.
Но она тухнет еще быстрее, чем загорелась. Рядом со мной опускается тело Давида.
– Что ты здесь делаешь?! – вырывается у меня.
Давид, скалясь во весь рот, смотрит на меня каким–то бешеным взглядом и молчит. От его улыбки становится не по себе.
– Давид…
– Ох–ре–не–ть! – склонив голову набок, наконец, выдает он.
– Как ты здесь оказался?
– Я ехал за тобой.
– Зачем?! – поглядываю незаметно на часы.
До приезда Матвея еще не менее пятнадцати минут. И я очень надеюсь распрощаться с Коганом до того, как он приедет.
– Поговорить, милая! Зачем же еще?! – восклицает парень, – ты же не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения!
– О чем поговорить?..
– Ну, как же… О тебе и твоем нищеброде…
– Закрой свой рот, Давид!
Его слова поднимают во мне волну ярости. Руки сами сжимаются в кулаки, а челюсти больно напрягаются.
Никому не позволю говорить о Матвее гадости!
– Не знал я, Анечка, о твоих пристрастиях… – ехидно улыбаясь, продолжает он.
– Выйди из машины! – рявкаю я, – сейчас же!
– Возбуждают маргиналы? – тихо смеется Давид.
Не сдержавшись, наотмашь бью его по лицу. Его голова дергается в сторону, а уже в следующую секунду он хватает меня за волосы и дергает на себя.
– С–сука… Значит, со мной ты девочка – целочка… А с этим хмырем трахаешься в подворотне!
– Пусти… – шиплю, пытаясь разжать его пальцы на своей гриве.
– Маман твоя знает, что ты с плебеем связалась?!
В этот момент дверь со стороны Давида открывается и в машину проникает крепкая мужская рука, пальцы которой тут же смыкаются на шее бывшего.
Все происходит так быстро, что он, не успев ничего понять, лишь выпучивает глаза и раскрывает рот, как рыба. Отпустив мои волосы, он послушно следует за рукой Матвея и уже скоро оказывается лежащим на асфальте между припаркованными автомобилями.
Я зажимаю рот ладонями и через открытую дверь наблюдаю, как мой механик, склонившись на Давидом, давит коленом ему на грудь. Тот хрипит, глядя на него расширившимися от ужаса глазами и внимательно слушает, что он ему негромко говорит.