Механик
Шрифт:
Опомнившись, выскакиваю из машины и бегу к парням.
– Матвей! – встаю около них на колени и пытаюсь заглянуть ему в глаза.
Лицо его напряжено, на нем ни одной эмоции, и только во взгляде холодная ярость и желание убивать.
– Аня… – хрипит Давид.
– Матвей, пожалуйста… – кладу ладонь на его, сжимающее горло несчастного Когана, предплечье.
Он резко выдыхает, разжимает пальцы на его шее и, схватив его за ворот рубашки, поднимает на себя.
– Ты все понял?..
– Д–да… да…
Матвей поднимается на ноги и поднимает меня. Давид тоже вскакивает и, держась за горло, быстрым шагом идет к своей машине.
– У вас будут ох@енные проблемы! – выплевывает он через открытое окно и ударяет по газам.
– Он тебя ударил? – спрашивает Матвей, осматривая мое лицо.
– Нет. Схватил за волосы…
– Бывший твой?
Я молча киваю и, обхватив талию парня руками, прячу лицо на его груди.
Слова Давида еще звучат в ушах. А вдоль позвоночника струится холод. Кажется, только что, Матвей нажил себе смертельных врагов в лице моего бывшего и его родителей.
Настроение гулять по Набережной или идти в кино пропадает. Поэтому мы покупаем пиццу и едем в сервис.
– Там кто–то есть? – спрашиваю я, когда мы выходим из своих машин.
По периметру ворот гаража желтеет полоска света.
– Сейчас посмотрим…
– Эля?
– Она должна была у подруги остаться.
Видимо, передумала, потому что вместе с подругой сидит на диване, попивая пиво. И заметно пугается, заметив нас у входа.
– Что–то ты быстро, – нервно хмыкает девчонка, пряча бутылку с пивом за диван, – не досталось билетов на последний ряд?..
– Здравствуй, Матвей, – томным голосом проговаривает Алла и эффектно закидывает ногу на ногу.
На меня реагирует, как на пустое место. Выпячивает вперед откровенное декольте и делает уточкой ярко–красные губы.
Как шлюха.
– Как жизнь? – продолжает она, не дождавшись от него приветствия.
Матвей приближается к столику, стоящему перед диваном, и опускает на него коробки с пиццей.
– Тебе пора домой, Алла, – произносит он ровным голосом и обращается к сестре, – а ты марш наверх!
– Тогда я уеду с Аллой!
– Я сказал, иди наверх и переоденься!
Только сейчас я замечаю, что девочка одета точно так же, как и ее старшая подруга. Колготки–сеточки, ультракороткие шорты, топы–корсеты и лаковые туфли на шпильках.
Мне понятно негодование Матвея. Его несовершеннолетняя сестра выглядит, как девица легкого поведения.
– Я нормально одета! – сложив руки на груди, цедит Эля.
Брат молча давит на нее взглядом. Она не выдерживает, дернувшись, вскакивает и галопом несется к лестнице. Ее и без того длинные ноги на шпильках кажутся еще длиннее и тоньше, и я всерьез начинаю переживать, как бы она не подвернула и не сломала конечности.
Проводив взглядом девочку, Алла, не спеша поднимается и, подойдя к Матвею, кладет обе ладони на его плечо.
От этого ее жеста в моих жилах начинает пузыриться ревность. В голову ударяет кровь, и я неосознанно делаю шаг в их сторону, но резко останавливаюсь, когда он смахивает с себя ее руки и кивает в сторону выхода.
– Выйдем…
– С удовольствием… – выдыхает она со сладкой улыбкой и впервые на меня смотрит.
Пытается выглядеть и вести себя уверенно, но от меня не укрывается, с каким жадным любопытством она разглядывает меня. Во взгляде сквозят злость и ненависть.
Ну, что ж… Это взаимно. Пожалуй, я никогда в жизни еще никого так не ненавидела. Я интуитивно чувствую, что эта Алла претендует на моего Матвея. И это порождает в моей душе дикую ярость.
Послав мне едкую усмешку, она следует за ним на выход. А я остаюсь убирать за ней объедки со стола и сходить с ума от ревности.
Понимаю же, о чем он там с ней говорит, но осознание того, что они там наедине, разъедает внутренности кислотой.
Через пару минут, показавшихся мне вечностью, Матвей возвращается. Выглядит спокойным и собранным, словно ходил помыть руки, а не выяснять отношения с псевдоподругой младшей сестры.
– Она уехала?
– Ждет такси на улице…
Я киваю и продолжаю сосредоточенно вытирать стол салфеткой. С возвращением Матвея натянутые нервы расслабились и к горлу, почему–то, подкатил комок.
Он снимает джинсовую куртку, садится на диван и вытаскивает из пакета две бутылки пива.
– Аня, что с лицом?
– Ничего, – быстро отвечаю я, но глаза все же от него прячу.
Подавшись вперед, он берет мою ладонь и тянет на себя. Усаживает боком на колени и заключает в кольцо сильных рук.
– Что?.. Говори, я слушаю…
Я резко выдыхаю и поворачиваю к нему лицо. Матвей смотрит внимательно, без насмешки. Ему действительно важно знать, что я чувствую.
– Ты можешь сказать ей, чтобы она больше тебя не трогала?
Уголки его губ дергаются, а мне становится еще обидней. Я чуть с ума не сошла, когда он увел ее на улицу, а ему смешно!
– Ты приревновала?
– Нет! Просто мне не очень приятно, когда кто–то трогает тебя!
– Ты приревновала, – раздвигает губы в белозубой улыбке.
– Господи! Да! Я ревную! – восклицаю в сердцах, – если тебе все равно, что меня будет трогать кто–нибудь…
– Мне не все равно! – прижимает к себе еще сильней и прижимается губами к коже за ухом, – и мне кажется, Принцесса, ты должна была это понять сегодня…
– Вы еще сексом здесь займитесь! – доносится сверху.
Я пытаюсь соскользнуть с колен Матвея, но он и не думает отпускать меня. Лицо начинает гореть, а я себя мысленно ругать. Пора перестать вести себя, как кисейная барышня.