Механизм пространства
Шрифт:
– Значит, сахар?
– Да! Голландский сахар, только что доставлен кораблем в Англию. А в порту, как назло, все склады забиты! Мой друг Ван дер Линден умоляет сжалиться над его грузом. Пропадет ведь товар! Выручайте!
– Учитывая обстоятельства… я, пожалуй… – Уотерхаус цедил слова, будто скряга – пенсы. – Сахар, говорите?
– Goddamit! Один сахар, только сахар, и ничего, кроме сахара!
– Мне на верфи неприятности не нужны. В грузе нет чего-нибудь горючего? Взрывчатого? Ядовитого или зловонного?
– Д-дверь! По-вашему, сахар горит, взрывается и воняет?
Управляющий припомнил жженый сахар, который добавлял в пунш, и совершенно успокоился. Видение пунша было таким мирным, таким доброжелательным, что вся затея предстала в радужном свете.
– Сколько его у вас?
– Сто семьдесят бочонков и девяносто мешков.
– Изрядная партия. Склад невелик…
– Зато простаивает без дела.
– Плата за хранение составит… О какой сумме у нас шла речь?
– О пятнадцати фунтах. Славненькие денежки, согласитесь.
– Мне кажется, число «тридцать» звучит лучше «пятнадцати».
– Goddamit! Я же не алмазы вам оставляю! Что я скажу Ван дер Линдену? Как объясню чудовищные траты?!
– Мне придется заплатить грузчикам, сторожу…
– Сторож получает жалованье от компании. Он обязан охранять склад в любом случае. О грузчиках не беспокойтесь, я уже их нанял.
– Вы очень убедительны, мистер Эрстед. Так и быть – двадцать пять.
– За три дня? За три жалких, краткотечных дня?! Мы ведь оформим нашу сделку по-джентльменски, верно? Без лишних бумаг? А это значит – ни с кем не надо делиться. Все денежки пойдут в ваш карман, мистер Уотерхаус. – Эрстед внезапно шагнул вперед и, опершись руками о столешницу, заглянул управляющему в глаза, по-птичьи склонив голову набок. – Ладно, сдаюсь. Если вы – любитель круглых чисел, то, думаю, «двадцать» для вас прозвучит райской музыкой.
– Деньги – вперед, – после некоторого размышления уведомил мистер Уотерхаус.
– Половину. Вторую половину – при вывозе товара.
– Три четверти. Пятнадцать фунтов сейчас, и пять – когда заберете свой сахар.
– Ох вы и выжига! Ох и плут!
Эрстед осклабился, вновь продемонстрировав желтые зубы, и полез в кошелек.
– Должен вас предупредить, – пересчитав и спрятав деньги, управляющий сделался мил и приветлив, – склад не предназначен для пищевых продуктов. Он не отапливается, там сыро…
– Крыша не протекает?
– Нет. С этим у нас строго.
– Чуток сырости пойдет на пользу. Сырой сахар весит больше, а продавать-то его будут на вес. Смекаете? Вот дождь – другое дело. Дождя нам не нужно! – в небе над конторой громыхнуло, намекая. – Что же вы сидите, дружище? Отпирайте склад, да велите сторожу открыть ворота. А я кликну грузчиков с телегами.
– Прямо сейчас?
– А вы как думали? Д-дверь! Груз ждет за воротами!
4
Тишина и запустение, царившие вокруг броненосца, кончились. Еще минуту назад здесь уныло свистел ветер, играя провисшими талями – и вот уже пространство перед железным монстром заполнили телеги, лошади, грузчики, возницы. Стук копыт и колес, веселая ругань, ржание, смех, окрики старшего, чуть ли не палкой наводящего порядок…
Эдгар Уотерхаус наблюдал за суматохой с нескрываемым удовольствием. Ему до смерти надоели военные с их идиотской секретностью, проверяющие из Адмиралтейства, всюду сующие свой нос, поставщики, с неумолимой регулярностью срывающие любые сроки… Когда возникал очередной простой и жизнь вокруг железного остова замирала, он поначалу радовался. Но через пару дней его начинала одолевать скука. Как ни странно, мистер Уотерхаус любил свою работу. Он привык быть при деле. А тут – впору спиться с тоски. Опять же, наложит Адмиралтейство штраф, компания разорится – куда прикажете идти?
На улицу, милостыню просить?
Грузчики, чертыхаясь, таскали бочки и мешки. Мистер Эрстед в процесс не вмешивался: наблюдал, покуривая черную трубочку, никак не шедшую к его франтоватому облику. «Доверяй, но проверяй!» – подумал управляющий и решительно направился к ближайшей телеге.
– Развяжите этот мешочек.
Толстый грузчик дыхнул перегаром:
– Зачем?
– Хочу взглянуть, что там.
Рядом, словно из-под земли, возник мистер Эрстед. Управляющий даже вздрогнул – так тихо и быстро подошел датчанин.
– Делай, что велено.
Толстяк хмыкнул, развязывая мешок.
Уотерхауз поелозил пальцем по одной из неровных, чуть желтоватых сахарных голов. Лизнул: точно, сахар. Никаких сомнений.
– Открой бочонок.
Ворча себе под нос, грузчик отыскал ломик с плоским концом и со второй попытки вскрыл бочонок. Здесь сахарные головы были помельче: с кулак величиной.
– Заколачивай.
– Все проверять будете? – елейным голосом поинтересовался датчанин.
– Нет. Я удовлетворен.
Управляющий окончательно успокоился и даже расправил плечи, словно сбросив десяток годов. Подвыпившие грузчики, гомон, толкотня, виртуозная брань возницы, которому наступили на ногу… Это была правильная жизнь. Не то что с нашими вояками…
– Не желаете промочить горло, мистер Эрстед?
– С удовольствием, сэр!
Через час умиротворенная беседа партнеров, разомлевших от выпивки и каминного жара, была прервана явлением старшего.
– Простите, сэр…
– Что?
– Не влазит.
– Что – не влазит?
– Склад, значит… Под завязку. Десять бочек осталось. Куда их?
– Не может быть! Там полно места, – забыв, что недавно сам сетовал на малую вместимость склада, управляющий полез из-за стола. – Не волнуйтесь, мистер Эрстед, что-нибудь придумаем. На улице не оставим…
Бочки-неудачницы сиротливо жались к стене конторы. Со словами: «Сейчас найдем место!» – управляющий сунулся в дверь склада и обнаружил, что места нет категорически. Сахар расположился по-хозяйски, оккупировав каждый уголок. Уотерхаус задумался, скребя в затылке. Пока мозг его был занят хаотической мыслительной деятельностью, взгляд жил своей жизнью, обшаривая небеса, готовые пролиться дождем. Не найдя в горних высях замены складу, взор спустился ниже, упав на корпус броненосца.