Чтение онлайн

«Почему бы и нет? Военный корабль, секретность… Какие там секреты? Железная коробка – ни машин, ни пушек… Даже палубы не все собрали. Тыща бочек влезет!»

Если бы не пары крепкого рома, подобная идея никогда не пришла бы в голову мистеру Уотерхаусу. Однако алкоголь всегда обострял его гений. Он уже открыл рот, желая успокоить датчанина, но под ребрами шевельнулась холодная игла.

В итоге прозвучало неожиданное:

– Что в этих бочках?

– Вы же проверяли! – возмутился Эрстед.

– Да, но не эти бочки!

Первая крышка поддалась на удивление легко. Уотерхаус мрачно воззрился на белый порошок, которым был наполнен бочонок. Селитра? Известь? Мука тонкого помола?

– Что это?

– Измельченный сахар, для кондитеров. Наивысшего качества!

Управляющий сунул в бочку палец. Опасливо лизнул – а вдруг отрава?! Нет, датчанин не соврал: на вкус порошок был слаще меда. Им были заполнены и остальные бочки.

– Ладно, – решился Уотерхаус. – Грузите в трюм. Найдите место, где палуба уже настелена, чтоб дождь не намочил. Вон лестница, вон лебедка. Поторапливайтесь!

Луна развлекалась.

Расположившись в небесной ложе, она с любопытством наблюдала за сценой земли. Там, стараясь изо всех сил, четыре актера играли невидимок. Складывалось впечатление, что прятались эти господа исключительно от луны, ибо других зрителей – не считая звезд-компаньонок – у них не было. И то правда: кому придет в голову заполночь бродить в пустынных окрестностях верфи «R. J. Triptey Ship Works»?

Таинственный квартет передвигался короткими перебежками; из тени – в тень. От стены угольного склада – к забору, от забора – в чернильный мрак прохода меж бараками; нырнули под дровяной навес, замерли, выжидая… Не прошло и минуты, как в ближайшем проулке послышались шаги. Луна глянула в ту сторону и признала, что была не права. Предосторожности имели под собой веские основания.

Целых пять веских оснований в лице компании «чарли». [41]

Коротая ночь за грогом и игрой в кости, бравые стражники наконец решили выбраться на улицу. Первым вышагивал слоноподобный толстяк, помахивая казенной дубинкой. Следом ковыляли соратники – инвалид, опиравшийся на узловатую клюку; старик в засаленном цилиндре, с фонарем в руках; церковный служка, способный устрашить лиходеев разве что своей физиономией; и юнец-почтальон, взалкавший приключений – единственный из всех, он вооружился древней саблей.

Трепещите, воры и грабители!

Недаром остряк-репортер писал в «The True Sun»:

«Не надо претендовать на доходную должность „чарли“, если вам не шестьдесят, семьдесят, восемьдесят или девяносто лет, если вы не слепы на один глаз и не видите плохо другим, если вы не хромы на одну или на обе ноги, если вы не глухи как столб, если астматический кашель не рвет вас на куски, если ваша скорость не сравнима со скоростью улитки, а сила рук не мала настолько, что не позволяет арестовать даже старуху-прачку, возвращающуюся после тяжелого трудового дня у лохани для стирки».

Ночной дозор – живая иллюстрация к этой рекламе – гордо прошествовал мимо дровяного навеса. Из всей пятерки лишь старик мазнул взглядом по укрытию, но не заметил прячущихся. Темная мешковатая одежда скрадывала очертания фигур, а почтенный старец и при дневном свете видел скверно. Когда шаги патруля затихли вдалеке, четверка продолжила путь.

Еще две перебежки – и они уже стояли у ворот верфи.

Сделав знак остальным оставаться на месте, один, бесшумный, как змея в траве, подкрался к окну сторожки. Заглянув внутрь, он с удовлетворением хмыкнул и, уже не таясь, вернулся к своим.

– Порядок. Колода на месте?

– Да.

– Тащите ее к забору.

Луна в свою очередь бросила взгляд в сторожку. Сторож пребывал на посту, но службу нес из рук вон плохо. Говоря без обиняков, он дрых, как сурок, уронив голову на дощатый стол, и храпел во всю мочь. Фонарь, стоя в футе от его лица, рельефно высвечивал небритую щеку, космы волос, бросал масляные блики на губы, шевелящиеся во сне.

Под столом покоилась недопитая бутылка джина. Любой, хорошо знавший сторожа, подивился бы: неужто старину Уилла сморило с жалких двух стаканов? Луна тоже удивилась. Но для человека, смотревшего в окно, увиденная картина не была неожиданностью. В «Одноруком боцмане» знали: Уилл Слоун – большой любитель картишек. Иногда ему везло, например, как сегодня: обчистил пришлого забулдыгу до нитки! Деньжат у чужака оказалось негусто; в итоге тот поставил на кон бутылку джина – последнее, что имел – и снова проиграл.

Тонким ценителем напитков Уилл не числился. А дух можжевельника напрочь отбил привкус настойки лауданума, не предусмотренной в рецептуре «Gordon's».

Путь на верфь был свободен.

Джек Бэрринджер, в прошлом – сержант саперного батальона, а ныне исполнитель деликатных поручений – не зря получил милую кличку Джек-в-Клочья. Он всегда шел впереди подчиненных. Вот и через забор он перебрался первым. За ним последовал джентльмен не первой молодости, исполнявший роль проводника. Звали джентльмена, если верить его словам, Эрстедом, и через заборы он лазил с изумительной ловкостью.

– За мной, – махнул рукой проводник.

Он уверенно зашагал по деревянному настилу, мимо запертой на ночь конторы – к зданию склада и темнеющей неподалеку громаде броненосца. Доски громко скрипели под ногами проводника, и Джек поморщился. Кто так ходит? Сразу видно дилетанта. Хорошо, что сторож спит, а «чарли» далеко…

Экая махина, думал он, идя к кораблю. Как бы не заблудиться внутри. План броненосца отпечатался в памяти, как на типографском оттиске, но одно дело – план, а другое – самому лезть в трюм. Слава богу, тучи разошлись, и луна полная: хоть какое-то подспорье.

– Останетесь здесь, мистер Эрстед, – распорядился он. – Смотрите в оба. Сигнал вам известен. Зря панику не поднимайте. Подавайте знак, только если кто-то направится прямо сюда. Все поняли?

– Д-дверь, что тут не понять?

– Вы не ответили на вопрос.

Тон Бэрринджера сделался жестче.

– Понял, сэр.

– В следующий раз так и отвечайте. Вик, Бен, лестницу видите?

При проводнике Джек не называл помощников настоящими именами. На такой случай имелись клички «для посторонних».