Чтение онлайн

А в графской пекарне для той же цели, по слухам, пользовались сахарной пудрой – не жалко! Запах жженого сахара был приятней, чем вонь горелой муки.

Увы, однажды сосед-пекарь, мягко говоря, переборщил. Последствия оказались фатальными. От оглушительного взрыва вылетели стекла в нескольких домах. Пекарню разнесло на куски, погибли и пекарь, и двое подмастерьев. С тех пор мух гоняли вениками – никто не желал повторить судьбу несчастных.

Отец всякий раз повторял: никогда не делай так, Джек, если тебе дорога жизнь! Разумеется, в итоге Джек поступил точь-в-точь наоборот. «Опыты» он проводил в сарае, где хранился садовый инвентарь. И мука, и сахарная пудра, пригоршню которой ему удалось стащить в лавке, бабахали замечательно! «Главное – блюсти меру!» – твердил себе Джек. С четвертого или пятого раза он перестал бояться – и поплатился за самоуверенность.

К счастью, обошлось вынесенной дверью сарая, звоном в ушах и сгоревшими бровями. Но это было ничто по сравнению с поркой, которую учинил ему отец. Если бы родитель знал, что порка не пойдет сыну впрок…

Прозвище «Jack-to-Shreds» Бэрринджер получил в Испании, в армии Веллингтона. На войну он чуть не опоздал из-за возраста, но проявить себя успел в полной мере. Лейтенант саперного батальона сразу приметил смекалистого парня и убедился, что смелости Джеку не занимать, а пороховые подкопы и мины для него – родная стихия. Головы молодой сапер не терял, пустого риска не любил, продумывая все наперед. Вскоре Джека произвели в капралы. Отличившись при Бадахосе, он получил сержантский чин – за бреши, проделанные в стенах крепости.

Выйдя в отставку, Джек-в-Клочья уже знал, чем займется дома.

В лунном свете блеснули два флакона, которые Бэрринджер извлек из карманов куртки. В одном содержался темный кристаллический порошок, в другом – маслянистая жидкость. Жидкости было немного, на донышке. Джек провел кучу опытов, прежде чем научился рассчитывать время воспламенения реагентов. Задержка возгорания зависела от пропорции, в которой смешивались компоненты зажигательного состава.

У них будет в запасе не меньше минуты.

Порошок, тихо шелестя, ссыпался во флакон с жидкостью. Джек поспешно заткнул горлышко промасленной ветошью, замахнулся – и флакон, кувыркаясь, полетел в черный провал ближайшего орудийного порта. На фронте Бэрринджер отменно бросал ручные бомбы, а последние две недели упражнялся в метании камней, восстанавливая былые навыки.

Из чрева «Воина» долетел звон разбитого стекла.

– Бежим!

Только сейчас до проводника дошло, что происходит.

– Goddamit!

Он припустил прочь с завидной прытью. Остальные тоже не мешкали. К забору пришли, что называется, «ноздря в ноздрю». На ту сторону перелетели птичками – подставлять колоду не понадобилось. Решив, что оказался в безопасности, Бен присел на корточки и с любопытством прильнул к отверстию от сучка. В следующий миг цепкая рука Бэрринджера ухватила капрала за шиворот и рванула что есть сил.

– Жить надоело?! Шевели копытами!

Джек-в-Клочья никогда еще не устраивал диверсий таких масштабов. Как рванут десять бочек сахарной пудры в металлической «коробке» – двести пятьдесят на сорок на тридцать футов – он представлял слабо. «Осторожность лишней не бывает», – любил говаривать лейтенант Мак-Кормак.

Они успели добежать до знакомого проулка, когда земля под ногами содрогнулась. Уши заложило от грохота; в спины ударила плотная волна, настойчиво предлагая лечь на землю. Квартет отказываться не стал – все упали, закрывая головы руками. Один Джек Бэрринджер сразу перевернулся на спину, пожирая глазами жуткое зрелище.

Он должен был это видеть!

«Warrior» превратился в вулкан. Столб огня взметнулся на сотню футов, осветив окрестности на пару миль. Во все стороны летели железные листы обшивки – словно черепица, сорванная ураганом с крыши. Случайный лист, как нож, срезал фок-мачту баркентины, стоявшей на соседних стапелях. Секундой позже второй «гостинец» пронесся над квартетом и снес угол бревенчатого сарая. Вокруг останков броненосца все горело: деревянный настил, полуразрушенный склад. Огонь стремительно распространялся, подбираясь к зданию конторы.

Джек знал: потеха не закончилась.

Второй взрыв был слабее первого и походил на грандиозный фейерверк. В развороченном складе вспыхнула шутиха, изготовленная для великана из детской сказки. Пламя шипело, брызжа искрами, из него вылетали горящие обломки дерева; в воздух ракетами взмывали бочки, оставляя за собой пылающие шлейфы.

Там, куда они падали, вспыхивали новые очаги пожара.

Это казалось невероятным! Даже в пекле сахарные головы лишь флегматично горят и плавятся, а их вместилища не уподобляются пороховым ракетам, расчерчивая ночное небо бешеными хвостами комет.

Но если заранее подмешать в сахар селитру…

Джеку-В-Клочья был отлично известен рецепт «карамельной смеси», которую на первый взгляд не отличишь от обычного сахара. Именно этот состав скрывался в мешках и бочках под верхним слоем лакомства. Взрывать – так взрывать! Чем больше ущерба – тем лучше. Так передал доверенный человек заказчика, а к пожеланиям клиентов отставной сапер относился с уважением.

– Уходим. Быстро.

Со стороны Блэкуолла ударили в набат.

– В Чизвик, Гарри!

Перчатки шлепнули по теплой от солнца стенке кареты. Щелканье кнута, легкий толчок. Теперь – закрыть глаза, откинуться на мягкое кожаное сиденье, забыть о шумном мире. Или, напротив, раздвинуть белую шторку, полюбоваться из окна Лондоном. Оживленная Хай-стрит, за ней – Чизвик Хай-роуд; экипажи, всадники, прохожие, бродячие собаки.

Таинственный колокол молчит – и слава богу!

Сомнения позади, главные трудности – тоже; затейка, считай, удалась. Что теперь? Сущий пустяк – оставить Банный Дом по правую руку, миновать пустошь, где намечено строить станцию сухопутных пироскафов, осенить себя крестом при виде старинной церкви Святого Джеймса-На-Костях. На кладбище смотреть не надо – к чему портить хорошее настроение? Если все сложится, никому не придется умирать.

Почти никому.

Лорд Джон поправил длинные, по последней моде, локоны на висках, улыбнулся тонкими губами. Ему шла улыбка. Сам великий Кин как-то обмолвился: «Чаще улыбайтесь, милорд. Иначе вы слишком похожи на Яго». Лорд ничего не имел против сравнения с шекспировским персонажем. Дилетант, конечно, но, как говорят пушкари-красномундирники, целил в нужном направлении.

Итак, в Чизвик…

Путь жизненный пройдя до половины, лорд Джон очутился в таком Сумрачном Лесу, что другой на его месте давно уже спятил бы от страха. Иные счастливцы, заглянув одним глазком под черный полог Леса, успевали выскочить, белые от ужаса. Самые смелые бродили опушкой – и пугали глупцов. Лорда Джона такое не интересовало. Ему нужна была чаща, глушь, сырой бурелом – обитель призраков и неупокоенных мертвецов. Он был романтик – по-своему.