Чтение онлайн

— Что вы сделали, покинув квартиру?

— Я пошла по улице вместе с Даллесом. Мне надо было объяснить ему, что я собираюсь делать. Чтобы он понял, что мое обращение в полицию ничем ему не повредит и он имеет полное право спокойно жить у себя дома. Сначала мы зашли в кафе. Я угостила его завтраком, подумав… Простите, сэр. Мальчик выглядел так, словно голодал несколько месяцев. Мы проговорили почти час. Когда мы вышли, я остановила первого же полицейского и попросила отвезти нас в участок.

Я знала, что скажет Робелон во время перекрестного допроса. Итак, мисс Воллис, заметит он, после того, как вас изнасиловали, и до того, как обратиться в полицию или к врачу, — вы решили плотно позавтракать яйцами с беконом? Или это была яичница? Чем вы сдобрили свой кофе, безалкогольным коктейлем или «Кровавой Мэри»?

— Куда вы поехали после полицейского участка?

— В больницу. Меня отвезли в Беллвью.

— Вас там осмотрели?

— Да, меня обследовала медсестра. Кажется, их называют судебно-медицинскими сестрами. Она устроила мне очень тщательный осмотр.

Я во всех подробностях расспросила Пэйдж о болезненной процедуре, через которую проходят все жертвы изнасилования, начиная с взятия мазков для анализа ДНК и кончая сбором лобковых волос и соскобов из-под ногтей.

— Мы согласны с результатами обследования, — заявил Робелон.

Разумеется, он был согласен. Они ничем не могли повредить его клиенту.

— У вас нашли какие-нибудь телесные повреждения, мисс Воллис?

— Нет.

В делах об изнасилованиях редко фигурируют ссадины и синяки. На самом деле, из всех жертв сексуальных преступлений меньше трети имеют внешние следы насилия. Я не могла сказать об этом при допросе Пэйдж, но на следующей неделе медсестру вызовут в суд в качестве эксперта, и тогда у меня будет возможность озвучить эти факты.

— После этого вы когда-нибудь виделись или говорили с Даллесом Триппингом?

— Нет.

— После этих событий и до того, как прийти сегодня утром в суд, вы когда-нибудь виделись или говорили с обвиняемым?

— Нет.

Я довела процедуру допроса до конца, оговорила все неясные моменты и сообщила суду, что у меня больше нет вопросов к свидетельнице. Было уже около четырех часов дня, когда, бросив быстрый взгляд через плечо, я убедилась, что в зале по-прежнему нет ни одного зрителя.

Робелон встал, собираясь приступить к перекрестному допросу, но судья подозвал нас взмахом гранатового перстня.

— С минуты на минуту должна подойти эта женщина с ребенком. Может, нам лучше отложить допрос до понедельника?

— Я готов продолжать, Ваша Честь.

Я знала, что Робелон хотел задать Воллис хотя бы несколько вопросов. Если процедуру начнут, Пэйдж запретят говорить со мной о деле до конца выходных. Его намерения не вызывали сомнений, и я заявила протест, хотя у меня не было оснований настаивать на своем праве общаться со свидетельницей. Мое любопытство в отношении Гарри Стрэйта, который так и не появился в зале, вполне могло подождать до понедельника.

Мне было ясно и другое: Робелон не хочет, чтобы присяжные целых два дня находились под впечатлением ее рассказа, который мог настроить их на сочувственный лад. Вместо этого он собирался еще раз указать на то, что у Пэйдж не обнаружили телесных повреждений, тогда на выходных эта мысль как следует укоренится в умах присяжных и сделает их более восприимчивыми к его идее «секса по взаимному согласию».

— Добрый день, мисс Воллис, меня зовут Питер Робелон, — сказал адвокат, подчеркнув тот факт, что в отличие от меня он никогда не встречался со свидетельницей. — Судя по результатам медицинского осмотра, у вас не нашли никаких телесных повреждений. Это верно?

— Да.

— У вас не было кровотечения?

— Нет.

— Покраснений или внутренних припухлостей?

— Я… я не знаю.

— Физического дискомфорта или каких-то других жалоб?

— После того как я вышла из спальни вашего клиента, нет.

— Разрывов или повреждений, потребовавших наложения швов?

— Нет.

— И в дальнейшем вам не понадобилось медицинское обследование или лечение?

— Разумеется, понадобилось. Мне пришлось пройти тесты на венерические болезни, — ответила Пэйдж, глядя уже на адвоката, а не на присяжных. — Я боялась последствий незащищенного секса.

Робелон допустил тот же просчет, что и многие другие адвокаты, попытавшись интерпретировать в свою пользу сухие данные медицинского отчета.

Он задал наспех еще несколько вопросов и на этом остановился, решив подготовиться к делу более основательно. Не прошло и десяти минут, как он заявил суду, что готов отложить заседание до понедельника.

Моффет отпустил присяжных, распорядился проводить Пэйдж Воллис в комнату для свидетелей — позже я должна оформить ее пропуск из здания суда — и попросил секретаря позвонить мисс Таггарт и узнать, почему они с Даллесом задерживаются.

Как мы и договорились, в половине четвертого приехал Мерсер Уоллес, чтобы дождаться Пэйдж и отвезти ее домой. Когда я вошла в комнату для свидетелей, он уже был там вместе с ней.

— Алекс, — при моем появлении она вскочила с места, — я хочу еще раз извиниться за то, что произошло сегодня утром. За всю эту… историю с Гарри Стрэйтом. Я хочу объяснить…

— Я тоже хочу этого, Пэйдж. Но нам придется подождать до следующей недели. Несколько месяцев назад вы откровенно рассказали мне о том, что убили человека, и почему-то полностью умолчали о бывшем любовнике, который непонятно как замешан в этом деле.

Мерсер покачал головой, явно желая, чтобы я не давила на Пэйдж и дала ей немного отдохнуть.

— Я просто пытаюсь извиниться. Мне и в голову не приходило, что это имеет какое-то значение.

— Ладно, все нормально. Короче, до тех пор, пока вы даете показания, мы с вами можем обсуждать только административные дела. — Я отложила все вопросы до понедельника, когда Мерсер снова привезет ее в здание суда.

Вошла Максина и вернула Пэйдж записную книжку. Мерсер протянул ей портфель, который она оставила у меня в кабинете.