Чтение онлайн

Или он блефует, говорила я себе, или Пэйдж Воллис снова о чем-то умолчала, и Робелон раскопал на нее новый компромат.

Грэм Хойт откинул назад голову и задумался. Он молчал слишком долго, и мне стало не по себе. Почему обвинитель обо всем узнает последним?

— В половине пятого у меня назначена встреча, — сказала я. — Думаю, мы оба согласны, что самое важное — это психическое здоровье Даллеса. Ради этого я готова согласиться почти на все ваши условия. Но мы должны найти его быстро, или наш разговор не имеет смысла.

— Конечно, сперва надо вернуть ребенка в целости и сохранности.

Мы поговорили еще несколько минут о действиях полиции, о том, что в любом случае плохих новостей пока нет.

— Я рада, что вы так оптимистично настроены в отношении Даллеса. — Я улыбнулась и встала, собираясь уходить.

— У меня нет выбора. Дженна очень привязана к мальчику. Она в отчаянии оттого, что у нас нет детей, а сейчас появилась возможность сразу решить две проблемы. — Лицо Хойта на минуту омрачилось. — Может, перед тем, как вы уйдете, устроим небольшую экскурсию? Это здание — причуда Дж. П. Моргана.

Я могла завязать полезные знакомства для Пола Баттальи перед его будущими выборами. В самом деле, почему не окунуться ненадолго в светскую жизнь, особенно если это поможет выяснить кое-что про Питера Робелона, как намекнул вчера Хойт? Раздобыть несколько свежих политических слухов для шефа никогда не помешает.

— С удовольствием. Я не думала, что это место связано с Морганом.

— Сам клуб, пожалуй, нет. Его основали в 1844 году на яхте, которая бросила якорь в Нью-Йоркской гавани. Но этим великолепным зданием мы обязаны именно ему. Вон там, над лестницей, висит его портрет. А это некоторые из его яхт.

Портрет командора интересовал меня меньше, чем модели его судов.

— «Корсар-2», — сказал Грэм. — 241 фут.

— Это не яхта, — заметила я, — это…

— Монстр. Верно. Вы знаете, что во время испано-американской войны правительство попросило Моргана переделать «Корсара» в канонерское судно, и он принял участие в блокаде Испании у бухты Сантьяго?

Возможно, я не только обрадую какой-нибудь сенсацией Батталью, но и соберу полезный материал для Чэпмена.

— Потом он вернул себе яхту?

— Нет, построил другую, еще больше. «Корсар-2». 304 фута. Мощней и быстроходней прежней, с водоизмещением более шестисот тонн и двигателем в две с половиной тысячи лошадиных сил. Морган любил говорить: «Бизнес можно делать с кем угодно, но плавать следует только с джентльменом». Насмотревшись на то, что происходит в последние годы на заседаниях советов директоров по всей стране, я пришел к выводу, что он прав. Вы любите плавать, Алекс?

— Я вообще люблю воду. У меня домик на Виньярд, — ответила я, вспомнив, как Хойт говорил о соседнем Нантакете. Когда я была помолвлена с Адамом Найманом, он любил катать меня на своем шлюпе. — Иногда я ходила под парусом.

— Когда все это закончится, — сказал Хойт, имея в виду процесс, — я поговорю с Дженной, и мы вместе отправимся куда-нибудь на острова. По Карибам сейчас бродит несколько ураганов, будем надеяться, они не создадут проблем у нас на севере.

— Да, сейчас для них самый сезон. А здесь есть модель вашего парусника?

Хойт подвел меня к дальней стене, где под лепным балконом стояла черного цвета яхта, вероятно, стоившая не меньше двух миллионов долларов.

— «Пират»? — спросила я.

Не самое оригинальное название, к тому же синоним слова «корсар».

— Дж. П. Морган — мой любимый герой.

— Барон-разбойник как образец для подражания? Поэтому вы им восхищаетесь? — спросила я с улыбкой.

— Нет, нет. Он величайший коллекционер всех времен. За это я и люблю его. За страсть, которую люди или разделяют, или не понимают.

— Я нечто подобное испытываю к редким книгам. Только бюджет у меня другой.

В библиотеке Моргана хранится одна из лучших коллекций в мире.

— Он собирал картины и скульптуры, манускрипты, фортепьяно «Стейнвей», лиможские эмали, китайский фарфор, табакерки, готические изделия из слоновой кости. Представьте, что вы можете исполнить любую вашу фантазию.

— А вы? — спросила я. — Что коллекционируете вы?

— Разные вещицы. Всякую всячину. Современное искусство, часы, средневековые гравюры, почтовые марки. То, что мне по карману. Кстати, я уверен, что, когда вы решите покинуть прокуратуру, многие юридические фирмы будут счастливы взять вас к себе и платить вам гонорары, которых вы заслуживаете. Интересно, как вам удается содержать домик на Виньярде на прокурорское жалованье?

— Мне помогает семья.

Этот вопрос меня сразу отрезвил. Терпеть не могу, когда меня спрашивают о таких вещах. Я прекрасно понимаю, как мне повезло с отцом и с его открытием, принесшим столь невероятные дивиденды. Мне хотелось поинтересоваться у Хойта, как он умудрился заработать столько денег на заурядной юридической практике и паре удачных сделок, но потом я решила, что время для этого неподходящее.

— Не знаю, как, но Батталье по-прежнему удается привлекать самых умных и талантливых сотрудников. Мой отец говорил: «Если платить людям крохи, у вас останутся одни цыплята».

Я не стала отвечать на этот двусмысленный комплимент. Молодые адвокаты, с которыми я плечом к плечу работала в прокуратуре и которые, подобно мне, выбрали государственную службу, не рассчитывали на солидное вознаграждение. Их начальный оклад составлял не больше четверти от суммы, которую зарабатывали их коллеги в частных фирмах, и единственным, чем они компенсировали разницу, было удовлетворение от работы. Они не нуждались в яхтах или дорогих коллекциях, чтобы чувствовать себя счастливыми.